– Сахар? – скривилась Алекс, мотнув на какао подбородком. Даша отмахнулась, подумаешь, сахар, а Алекс продолжила:
– Даш, зачем этот каскад, да еще и когда никто не видит? Рекорд ты не побила, Самохвалова прыгала тридцать шесть, и это в одиннадцать лет[4]. И нагрузка на организм, как по мне, просто колоссальная, пусть даже ты никаких ультра-си не делала. Дашка, ты же сгоришь, если на каждой тренировке будешь выкидывать такие номера. Или, что еще хуже, покалечишься. Кому ты доказываешь, что хороша? Торадзе?
– И ей тоже. Мне сегодня надо было что-то отмочить, – с яростью призналась Даша. – Надоело ее нескончаемое презрение. Я, в конце концов, не виновата, что из богатой семьи и что у меня уже критический для катания возраст. Саш, я же пахала, как все, и если кто-то из тренеров делал мне поблажки, то не потому, что я его об этом просила.
– Никогда не замечала, чтобы Софа тебя гнобила, – задумчиво сказала Алекс.
Глаза Дарьи метнули молнии.
– О, она и не гнобит, помнит, стерва, кто ей платит денежки, – ядовито усмехнулась она. – Отец только в прошлом месяце оплатил ремонт учебного корпуса, в прошлом году подарил оргтехнику и какой-то жутко дорогой аппарат в медцентр. Так что, даже будь я никчемной жирной коровой, Торадзе бы пела, что я белая лебедь. Только она все равно меня ненавидит. Когда я совершаю ошибку, она цедит сквозь зубы это свое «деточка, обрати внимание…». Какая я ей деточка?
Алекс помолчала. Эта картина ей была хорошо знакома. Она припомнила, как Торадзе выкинула ее из сборной. В душе вновь шевельнулась гадючья обида. Тряхнув головой, она спросила:
– А кому еще ты собралась доказывать свою крутизну?
– Что?
– Ну, ты сказала: «И ей тоже». Кому в первую очередь? Девчонкам из команды?
– Да чихала бы я на них, – отмахнулась Даша. – Нет. Муженьку, пропади он пропадом. Надеюсь, что послезавтра я смогу сказать: бывшему муженьку. Он мне уже весь мозг выел, все твердит, что я дерьмо и без папиных денег ни на что не годна… Как будто он годен и чего-то в этой жизни добился сам. Можно было развестись тихо, но ему обязательно нужны были эти… показательные выступления. В итоге у меня телефон разрывается от звонков журналистов, я во всех новостях, Дима везде дает комментарии. Уши вянут от того, какую чушь он несет, причем даже его родители просят его заткнуться. Но психопатам закон не писан.
Краткую историю неудачного Дашкиного замужества Алекс уже слышала. От мужа, худенького и скромного на вид паренька, она получила звучную фамилию, укрепила статус богачки и получила в довесок кучу проблем. Брак дочери алмазного гиганта и сына нефтяного магната мог стать очень крепким, но не стал. Дмитрий Романофф был далеко не идеален. У Алекс в свое время волосы встали дыбом, когда Дарья впервые поделилась с ней подробностями семейной жизни. Романофф оказался жесток, нестабилен психически, грязно ругался, оскорбляя жену последними словами.
– Кто бы мог подумать, что в таком мелком ушлепке столько дерьма, – вздохнула Алекс. – А ведь с виду – ребенок, воды не замутит, опять же, эти глаза подстреленного олененка. Обнять и плакать… Маленький, худенький, костлявый… Где были твои глаза, когда ты за него выходила замуж?
– Саш, так кто знал-то? – развела руками Дарья. – Пока у нас все было более или менее нормально, Димка был совсем другим, но он собственник, если добыча выскакивает из его рук, он с ума сходит. А когда у такого есть возможности для преследования, он на все пойдет, чтобы отравить жизнь. Вот он и отравляет. Я кататься стала плохо, Саш. И спать не сплю. На меня давят со всех сторон: Димка, Торадзе и родители. А я в гробу видела эти династические браки. Мне бы хоть раз уйти со льда с золотой медалью, чтобы доказать им всем: смотрите, это я! Я все сделала сама, ни при чем ваши бабки и связи… Я потому и решила показать этот каскад, и тебя попросила снять его, чтобы все видели: это я, я, а не папины деньги! Торадзе так это все не понравилось, но я плевать хотела!
– Ну вот и чудненько, – похвалила Алекс. – Давай отвлечемся от твоего благоверного и обсудим интервью. О чем бы ты не хотела говорить?
– Да вот об этом бы и не хотела. Саш, давай сразу договоримся: обсуждаем только спорт, перспективы и мой каскад. На личную жизнь – табу. Я бы охотно тебе рассказала больше, но Димка устраивает истерики и по телефону, и лично, стоит задеть его. А там и семейка подключается.
– О'кей, – согласилась Алекс, – никаких проблем, тем более что картинка будет роскошная. Не будем трогать твоего мелкого ушлепка.
Дарья допила какао, покрутила стаканчик в руке и неуверенно произнесла:
– Саш, я все хотела спросить… А ты вроде с ментом встречаешься?
– Встречаюсь. Познакомить? Только ментом не зови его, Стасу это не нравится.
– Ну… Может быть, имеет смысл посоветоваться, – промямлила Дарья и будто скисла. – Я уже говорила с нашим юристом, правда, он тут же к родителям помчался на доклад, но я уяснила, что мне надо как-то зафиксировать факт угроз и побоев для суда, если Димка пойдет дальше. Все-таки наше законодательство – такая лажа! Глядя на Димку, никто не заподозрит в нем абьюзера и сталкера. Он на первом заседании сидел в белой рубашечке, галстуке и подтяжках, судья недоумевала, где тот монстр, о котором я говорю.
Алекс вытаращила глаза:
– Погоди, не поняла… Он тебя бил?
– Пару раз, – нехотя призналась Дарья и поморщилась от отвращения. – Маленький, худенький, а руки – как палки железные, да еще приемчики всякие знает, его же в армии специально тренировали, напади на него на улице гопники, очень бы удивились. Знаешь, у меня не только от падений синяки. Я маме показала, так она поначалу не поверила, представляешь? А как он играет в невинность, там Оскар впору давать! На суде разрыдался, о великой любви говорил. Он рыдает, судья всхлипывает, в итоге я была и виновата… Ну а после заседания вышел с этой подлючей ухмылочкой и заявил, что никуда я не денусь, будто бы он меня где-то на помойке подобрал.
– Да погоди, – возмутилась Алекс. – Ты же сказала, что родители в курсе. И они тебя не поддержали?
– Мама сказала: надо терпеть, такова женская доля, а отец вообще… У них там какое-то слияние намечается, нельзя разводиться, на кону огромное бабло. Так что в моей жизни все очень и очень непросто.
– Они сказали тебе терпеть? И ты терпела?
– Я же говорю, раньше все было по-другому. Может быть, и еще бы потерпела. Но я влюбилась в другого мужчину как дурочка. И Димке обо всем рассказала, мол, так и так, давай разойдемся… Тут Димка с катушек и слетел. Он ведь от меня не уходит, ну, из квартиры, в смысле, ее нам родители на свадьбу дарили. Я прошу, прошу… И запретить квартиру посещать по закону не могу, это ж наполовину его собственность. И что делать? Самой уйти? А куда, к родителям? Там еще хуже, ну и жаба давит оставлять ему такие хоромы.
– Господи, Даш… У меня студия двадцать пять квадратов, и ничего, живу. А у тебя столько бабок, что на какое-то время могла бы снять или прикупить что-то подобное. И никаких проблем.
– Саш, ты, безусловно, права, но со своей точки зрения. Я же пробовала, честно, но у нас совместные счета, я не могу с них снять большую сумму, а снимать… Я не могу спать в чужой постели, наверное, я избалована деньгами, да и вообще… Мне все кажется, что в съемных квартирах всюду клопы и тараканы, я брезгливая. Хотя на соревнованиях сплю как убитая где попало. А сейчас не могу. И снотворное пить нельзя. Приходится Димку терпеть. В нем и без того превалировало нечто нездоровое, но не до такой же степени. Ну не может в наши дни взрослый, самодостаточный, богатый парень увлекаться всякой чертовщиной с колдовством и магией.
Алекс вновь выпучила глаза. Ничего себе разговор! За пять минут два потрясения!
– В каком смысле «чертовщиной»? – проблеяла она.
– Да в прямом, – развела руками Дарья. – Он ни одного шоу про экстрасенсов не пропустил, на приемы к ним ходил, уверял, что они открыли в нем редкий дар, чушь, конечно, за такие бабки в ком угодно увидят Мефистофеля. Весь дом завален магическим барахлом: масками, бусиками, книгами. Я как-то в кармане нашла у себя землю, он поржал и сказал, что та с кладбища. Это ли не клиника, Саш?
– Господи, какая дичь! Ему что, пятьдесят лет? Неужели кто-то в нашем возрасте в это верит?
– Саш, только я тебя прошу, не разгоняй эту тему, – сказала Дарья и схватила Алекс за руку, – Мы здесь все-таки про спорт, а не про «Схватку экстрасенсов». Ты удивишься, сколько очень юных людей подвинуты на теме мистики и сколько из них считают себя колдунами и ведьмами. Но это не мое, и не желаю, чтобы эта грязь ко мне прилипала. Я вообще не хочу, чтобы меня обсуждали вне фигурного катания. Только поэтому я и согласилась на интервью.
– Я же пообещала! Все будет на самом высшем уровне, да мы на канале и не опускаемся до светских сплетен. Это вон на соседней кнопке пусть забавляются, – сказала Алекс и добавила голосом пай-девочки: – Кстати, а в кого ты, сказала, влюбилась?
– Я ничего не сказала, Саша, – усмехнулась Дарья.
– Так скажи, интересно же. Или это жуткая тайна?