– Дай мне хоть от Димки избавиться. Я тебе клянусь, как только состоится мой развод, я тебе все расскажу.

– Ну Даш! Он хоть из спорта? Ну скажи хоть что-то, видишь, меня уже корежит всю. Я желаю стать единственной обладательницей эксклюзива!

– Кротова, я все сказала! – отрезала Дарья. – Зови своего оператора, и будем снимать.

– Злая ты, – буркнула Алекс. – Ладно, как хочешь. Но потом все расскажешь мне первой!

Квартира Глеба Даше нравилась невероятно. Был в этом скупом хайтеке некий шик, присущий именно владельцу этих апартаментов: строгость, лаконичность, без малейшего намека на игривость, серо-бело-черные тона, углы, гармонично сочетающиеся с округлыми формами декора. Все как у хозяина. Глеб вечно был в серых костюмах, с идеальной прической, из которой не выбивалось ни волоска, и говорил он голосом настолько преувеличенно мужским, что тот казался даже ненатуральным. И только в спальне, когда они оставались вдвоем, вся его строгость улетучивалась, отдавая территорию неподдельной страсти, которую невозможно было имитировать.

Прижимаясь к нему после секса, Дарья гладила пальчиком его обнаженную грудь и почему-то думала: а как изменится эта строгая квартира в центре города, когда она переедет к нему? Это была глупая мысль, но ей по непонятным причинам было интересно представлять, как взметнутся к небесам его брови, когда он откроет шкаф, а там, вместо его строгих костюмов, ворох ее расшитых стразами платьев. Представив, как Глеб погребает под собой это разноцветное тряпье, Даша засмеялась.

– Чего хихикаешь? – спросил Глеб с подозрением. Даша рассказала, и он хмыкнул, все-таки у него было неплохо и с юмором, и с воображением, не то что у законного муженька. Да и со всем остальным у него был полный порядок, настоящий самец, обстоятельный, серьезный, не психованный мальчишка, избалованный большими деньгами.

Откинув одеяло, Глеб в чем мать родила прошлепал босыми ногами в кухню, вытащил из холодильника початую бутылку минералки и жадно отпил прямо из горла.

– Мне тоже принеси! – крикнула Даша.

Глеб вернулся с бутылкой и стаканом, наполнил его до краев, так что минералка потекла на постель. Чертыхнулся, отпил из стакана глоток и протянул Даше.

– Как Торадзе отреагировала на твой прокат?

Даша, не отрываясь от питья, зябко повела плечами и наморщила лоб. Поставив пустой стакан на тумбочку, она натянула одеяло до шеи. Глеб юркнул обратно, притянул ее к себе широкой лапищей. Торадзе он знал исключительно по рассказам и всерьез недолюбливал эту властную тетку с жесткими правилами и стальной хваткой. Это и правда было где-то даже удивительно: заслуженный тренер, на счету которого гигантское количество чемпионов, от этих самых чемпионов после ухода их со льда доброго слова не слышала. Для Глеба это было диковато.

– Да как-то… неопределенно. – Даша положила голову ему на грудь и вздохнула. – Не удивилась, не заругала, но и не похвалила. Я ведь ее не предупреждала, думала, остановит прокат, заорет, мол, чего ты вытворяешь, дура? А она молчала и смотрела. Я старалась в пустоту. Это же не программа, которую мы репетируем, ее я откатала грязновато, устала и никак не могла сосредоточиться, два элемента недокрутила. Но она и тут не ругала. По-моему, ей вообще наплевать, попаду я на отбор или нет. Иногда я думаю, что родители совершили ошибку, отправив меня тренироваться в Россию, в Европе полно других тренеров, в том числе отсюда, но бабка заладила: русская школа, русская школа, а возражать ей родители не рискнули. Да и отец считает, что лучше россиян фигуристов нет. В общем, Торадзе отрабатывает свои денежки и пытается сделать из меня чемпионку, что, будем честны, почти нереально. Старая я уже, Глеб, для чемпионских титулов. Надо было больше в Европе заниматься и у нормальных преподавателей, прогрессивных, современных, а мои были уж очень… закостенелыми.

– Тебя же хвалили за технику, – нахмурился Глеб.

– Моя техника почти безупречна, – грустно сказала Даша. – Мне свободы не хватает. Я потому на обязательной программе почти всегда получаю высшие баллы, а на произвольной все летит к чертям. Катаюсь как девочка, а должна – как хищница. У меня сейчас очень агрессивная программа, ее в свое время Артемий Солнцев разрабатывал, помнишь, который погиб недавно? Там столько страсти и динамики… А я за ней не поспеваю. Но у меня есть прогресс, правда, программу Солнцева сгладили, убрали острые углы, она стала такой нудной и прилизанной. Но… Некоторые вещи понимаешь, только когда становишься женщиной. До тебя я не знала, что это такое. Надо смириться с тем, что я не стану выдающейся одиночницей, и переходить в парное катание или же уходить совсем.

– В парном же тяжелее? Нет?

– Тяжелее. И более травмоопасно. Но после потери в прыжках, бывает, что переходят. А я потеряла ту гибкость и скорость, которая есть только у соплячек, стала осторожнее. Это никак не преодолеть, это возраст. Торадзе мне пару раз уже недвусмысленно намекнула, что в парном катании я была бы лучше, а конкуренция в одиночном для меня слишком высока, там ни Серебрякову, ни Садовскую не догнать.

– Почему не соглашаешься?

– Потому что я и сама по себе личность, – упрямо ответила Даша. – И хочу стоять на пьедестале одна, а не с каким-то мужиком, который крутит меня в поддержке.

– Я, наверное, не могу тебе советовать, – осторожно сказал Глеб, повозился на месте, устраиваясь поудобнее, и добавил: – Но сменить поле деятельности не значит сдаться. Есть же чисто физические возможности. Если тебя природа не наградила ростом, силой и эти качества не натренировать, может, это и не твоя дорога? Ну, какой смысл биться в закрытые двери? Вон, Роднина до сих пор на слуху, а кто помнит ее партнеров?

– Они не закрытые, надо просто еще немного постараться, – возразила Даша. Помолчав, она добавила с едкостью: – Уж ты-то мог бы об этом и не говорить. Уже который раз ждешь назначения, и каждый раз послом становится кто-то другой, а ты все ходишь в помощниках. На большее твои амбиции не распространяются?

– Фу, какая грязная игра, – рассмеялся Глеб, но смех был грустным. – Дашка, я не учу тебя, как правильно кататься, не обижайся. Ну, нет рецепта идеальной карьеры ни для тебя, ни для меня. Я вон так рассчитывал на то, что после кончины моего шефа чрезвычайным послом назначат меня, и такой облом. С другой стороны, не будь моего шефа, мы бы вообще не познакомились.

– Да, у вас послы там мрут как мухи, – рассеянно ответила Даша. – Только на моей памяти их умерло трое или двое, не помню, с ними родители общались, когда мы мотались в Конго. Видимо, африканский климат не для всех. Я никогда не могла там долго находиться, мама и сестры тоже не любят ездить в Конго, а для отца и бабки это прям как дом родной.

Познакомились Глеб и Дарья действительно в Африке, на приеме в посольстве, которое с начала двухтысячных заработало продуктивно, а лидеры Конго перестали демонстрировать периодическую враждебность в отношении России. Страна не то чтобы сделала экономический рывок, но вкладывать инвестиции в ее экономику стало уже не так рискованно, бархатные революции практически прекратились, а местные хоть и были слегка диковатыми на европейский взгляд, все же чтили традиции. Семья Дарьи вела свой алмазный бизнес довольно давно, еще с конца прошлого века, передавая бразды правления из поколения в поколение. После бабушки и дедушки Даши управление конторой перешло к ее отцу, а тот постепенно натаскивал дочерей, так как наследников мужского пола в семье не имелось. Консульство России было местом частых встреч бизнесменов разного пошиба, для которых устраивались не только обычные деловые встречи, но и торжественные приемы. На одном из них Глеб и Даша встретились.

– Ты родителям, кстати, сказала? Ну, про нас? – спросил Глеб.

Даша помолчала, а потом нехотя призналась:

– Нет еще. Не злись только, но мне надо закрыть гештальт с Димкой. Я так надеюсь, что последнее судебное заседание будет действительно последним и я выйду с него свободной женщиной. Мама… ну она догадывается, что у меня кто-то есть, но на тебя не думает. Я даже Машке не сказала, хотя вот кто-кто, а она тебя подозревает. Пару раз даже спрашивала с ядовитой подковыркой, не к тебе ли я бегаю.

– Не такой уж это и секрет, – сказал Глеб. – Ни к чему скрывать, как по мне.

Машка – сестра-близнец Дарьи, к слову, первой положила на Глеба глаз, ведь Дарья к тому моменту была уже не свободна. Но Глебу она не приглянулась: черты лица грубоваты, характерец тоже дал знать, так что от Марии ему удалось отвязаться быстро, что ее, конечно, задело, но она смирилась. Ей и без того хватало кавалеров всех мастей, ведь, в отличие от Дарьи, Мария занималась семейным бизнесом, уступая разве что лишь старшей сестре Анне, что давно была в теме и уже стала вице-президентом компании.

– Да знаю, – раздосадованно ответила Даша. – Но вот такая я, мне надо сперва все остальное решить, прежде чем официально представить тебя в качестве своего жениха.

– Ты поэтому не хочешь свадьбу обсудить?

– Я вообще не хочу свадьбы, мне и прошлой хватило. Наверное, я нетипичная невеста, мне эти белые кони с плюмажем и платье с двенадцатиметровым шлейфом никуда не уперлись. Тем более что у нас это второй брак будет. Но вообще – да, я не готова что-то планировать. Или тебе хочется?