Опять ничего. Ни тихого сдавленного хихиканья, ни пугливого вдоха малолетнего сорванца, понявшего, что попался.

В порыве суетной смелости – дескать, какого черта?! – Доун подошла к стеллажу.

За выступом никого не оказалось.

Она растерянно моргнула, не скрывая изумления от того, что никого здесь не обнаружила.

И тут сзади кто-то нежно постучал ей по спине.

Учительница рывком обернулась. В классе было пусто. Само собой. Иначе она бы услышала: дверь открывалась с громким щелчком. Может, это что-то вроде нервного тика между лопатками – реакция на то, что за библиотечным шкафом никого не оказалось?

Только… Доун, опустившись на колени, подняла с пола черный мелок. Она выпрямилась и посмотрела на стол возле двери. Там сейчас лежали два других мелка. Но ведь их здесь не было?

Теперь уже точно и не скажешь. Во всяком случае, не скажешь наверняка.

А картинки с доски куда-то исчезли. Двигаясь размеренно, как в полузабытьи, и уже не занимая себя размышлениями об этих чертовых летучих мелках, Доун покинула классную комнату.

Заперев дверь на ключ, она, не оборачиваясь, пошла на автостоянку.

Прежде чем включить зажигание, она просидела в машине минут десять. К этому времени все вроде как отлегло и разъяснилось.

Она беременна. Угу. Известно, что в это время вытворяют с головой гормоны. Она была стопроцентно уверена, что видела картинки, но «смотреть» и «видеть» – понятия неравнозначные. В воображении и грезах тоже что-то видишь. Только это не означает, что оно есть на самом деле. Если картинки из классной потом исчезли, значит, их там не могло быть изначально.

Дичь какая-то. Да. Но… объяснимая. Хотя бы частично.

Надо будет, само собой, рассказать об этом Дэвиду, но не сразу. После своего возвращения из Нью-Йорка он стал каким-то дерганым – еще в большей степени, чем Эдди Москоун, больше, чем когда-либо. Неизвестно, как он отреагирует на то, что гормоны беременности действуют на голову его жены сильнее, чем принято считать нормальным.

Есть причина и более существенная: когда настанет время для серьезного разговора, надо будет обсуждать не эту заумь, а что-то куда более конкретное. Так что не надо мутить одно с другим.

Учительница сделала резкий выдох. Машину она завела, чувствуя потрясенность, но вместе с тем уверенность, что мир значительно нормализовался, за что стоит сказать Богу большое спасибо.

Доун не видела, что все то время, пока она прихорашивала классную комнату, с ней там находились трое – двое мужчин и одна женщина, все, как один, высоченные и худющие. Они то поглядывали на учительницу из углов, то стояли у нее за спиной, то подходили вплотную, окружали и втихомолку потешались, делая вид, что обтирают о ее кофточку руки.