Яд сожаления отравляет на веки вечные: как бы жестоко ни исходили потом конвульсиями ум и тело, исторгнуть его уже нельзя. Лиззи умерла из-за того, что тогда наговорила ей Крис.

И деяние это уже ничем не искупить.

– Твоей вины в этом нет.

Кристина вскинула голову. Она понятия не имела, сколько уже просидела на этой скамейке, погрязнув в безмолвных воплях самоуничижения. Секунду женщина не могла различить, кто сказал эти слова. А затем до нее дошло, что это Клаксон – та пухленькая девчонка из числа Ангелов – стоит перед ней под струями набирающего силу дождя. Судя по всему, она промокла – факт, вызвавший у Крис смятенное изумление:

– Как? Ты… мокнешь?

– Чем сильнее ты чувствуешь, тем прочнее становишься, – объяснила толстушка. – Об тебя сейчас вообще кирпичи ломать можно. Я тебя слышу уже с полдороги от Юнион-сквера.

Она подошла и села рядом. Кристина шмыгнула носом, неловко утерла его о рукав, не зная толком, как расценить слова девушки.

– Считай, что все по-настоящему, – будто отвечая на ее мысли, сказала Клаксон. Лицо у нее было слегка насупленным. Вообще, сейчас эта девушка выглядела несколько более худой, чем накануне, а также более юной и миниатюрной, но вместе с тем… и более сильной, что ли? Она вытянула руку: капли дождя теперь не пролетали сквозь нее насквозь, а как будто бы отскакивали. – Я ведь тоже немного слышу, о чем ты думаешь, уже хотя бы по громкости. А еще потому, что у тебя ход мыслей примерно такой же, как у моей подруги детства. Она тоже еще та стервоза была, по своей мрачности.

Крис от удивления издала что-то похожее на смешок:

– А… что с ней произошло?

– Понятия не имею. Просто бросила меня, на том и сказке конец.

Кристине вспомнились слова Лиззи о том, как непросто было этой молоденькой девчонке принять свое нынешнее место в мире, смириться с ним. Мелькнуло подозрение, что на этом история ее подруги вовсе не заканчивается, но хитростью выманивать из этих бедняг сведения – нет уж, хватит!

– Я сожалею, – вздохнула Крис.

– Мне надо с тобой поговорить, – серьезным голосом сказала Клаксон.

Кристина ощутила новый прилив вины, уверенная, что сейчас от нее потребуют отчета и что она этого заслуживает.

– Я сожалею, – повторила она.

Ее собеседница коротко мотнула головой:

– Да перестань! Не казни себя. То, что ты реальная, еще не означает, что все начинается и кончается тобой. Лиззи была сильной. Способной на поступки. Так что она сама с собой все сделала. Не пытайся у нее этого отнять.