Но вот мой взгляд привлекло что-то на детской игровой площадке. Вход на нее был перегорожен цепочкой, но на открытом участке между горками и лесенками виднелись две фигуры – судя по пропорциям, взрослые. Одна из них была в рубашке и джинсах.

А вторая с буйными вихрами и в костюме не по росту. На моих глазах этот второй человек протянул руку и бережно положил ее первому на плечо. Такой жест говорил о многом. Этот человек как будто хотел что-то сказать, но понятия не имел, что именно и какими словами. Его собеседник яростно стряхнул руку и заговорил запальчиво, чуть ли не криком. В его неразборчивом отсюда голосе слышался гнев, но слова были неразличимы.

– Эй! – окликнул я их, бегом направляясь к изгороди.

Они меня проигнорировали. Тот, что в джинсах, похоже, начинал не на шутку нервничать: кричал все громче, размахивая руками. Дистанция уже позволяла слышать слова, но мне удавалось различить только отчаяние и задавленную ярость.

Я был уже неподалеку, сознавая весь риск: возможно, я приближался к разборке из-за дозы и сам себя, можно сказать, нес на блюдечке к повторной ходке в больницу. Ну да чему быть, того не миновать!

– Да обернись ты, мать твою! – рванул я в полный голос.

Буян обернулся. Разумеется, это был Медж – лицо белое-пребелое, с черными провалами глаз. Осязаемо плотный, дышащий жестокой силой и вместе с тем словно готовый рвануть гранатой; темный сгусток разрушительной ярости.

– Ты видел Кристину? – спросил я у него.

Второй мужчина глянул на меня, но, похоже, его сейчас гораздо больше занимало, как остудить Меджа.

– Вы знаете, где она? – повторил я, обращаясь уже к обоим.

– Слушай, друг, я не знаю, – ответил человек в костюме. – Не знаю, о ком ты. И вообще у нас тут головняк покрупнее…

Внезапно Медж сорвался бежать. Второй – за ним. К моменту, когда я влетел на площадку, они уже затерялись в сумраке.

– Коз-злы! – зло крикнул я вслед. – Она пыталась помочь! Остановить все это! Лиззи была ей подругой!

В ответ – лишь влажный шелест ветра в листве да глухой шум машин на улицах.

Устремляясь обратно к дороге, в кустах сбоку от площадки я заметил какую-то фигуру. Может даже, она была здесь все это время: с аллеи, по которой я бежал, ее не было видно.

Это была молодая девчонка, вся в черном, за исключением попугайски зеленой юбки. Блондинистая толстуха, стоит и смотрит.

Впрочем, она тут же и исчезла.