Затем, во вторую зиму нашего пребывания в Антарктике, занялся сарай с моторными санями, стенами которому служили ящики с керосином, а крышей — просмолённый брезент.

Это грозило уже более серьёзными последствиями, но пламя также удалось сравнительно легко сбить. Третье и четвёртое происшествия случились во время последней зимовки, оба внутри дома.

Райт строил для каких-то своих работ сарай из ящиков и брезента и хотел по ходу дела обогревать его лампой. Он принёс в хижину лампу (именно лампу, а не примус) и стал её налаживать. Провозился с ней всё утро, а после ленча ему взялся помогать Нельсон. Лампа была снабжена манометром, причём давление зависело от насоса. Нельсон, стоя на коленях у края стола, помещавшегося у переборки между помещениями для офицеров и матросов, накачивал лампу.

Голова его находилась вровень с ней, указатель не показывал высокого давления. Райт стоял рядом. Вдруг лампа рванула, и в месте подсоединения её донной части к баку с керосином образовалась дыра величиной в три дюйма. Огонь вспыхнул сразу в двадцати местах, загорелись постели, одежда, бумаги, лужицы горящего керосина разлились по всему полу и столу.

На наше счастье, метель и минус двадцать загнали в дом всех его обитателей. Действуя слаженно и быстро, мы вскоре ликвидировали все очаги пожара.

Пятого сентября ветер дул такой, что, казалось, он вот-вот сорвёт с тебя ветрозащитную одежду. Мы носили в дом пеммикан, когда кто-то произнёс: «Вроде пахнет палёным».

При беглом осмотре никто ничего не заметил, и Гран предположил, что, наверное, пахнет обёрточной бумагой, которую он сжигал. Но через три-четыре минуты, взглянув вверх, мы увидели, что верхушка печной трубы в месте выхода её на крышу раскалена докрасна, так же как и соединяющаяся здесь же с дымоходом вентиляционная решётка. С крыши засыпали в трубу соли, огонь как будто утихомирился, но вскоре решётка упала на стол, обнажив кусок горящей сажи.

Она, к счастью, не обвалилась, и её удалось сбить в вёдра.

Через четверть часа снова загорелась вся труба, языки пламени вырывались из неё наружу, в метель. Мы справились с огнём, набив в трубу снега, остатки же ловили внизу, в подставленные вёдра и ванночки. Но потом всё же сделали то, с чего следовало начать, и даже ещё до наступления зимы: сняли трубы и прочистили.

Последний пожар был совсем пустяковым. Мы с Дебенемом находились на мысе Хат. Я заметил, что кругом полно дыма, но не встревожился — это обычное явление при топке ворванью, однако чуть позже мы обнаружили огонь между потолком и крышей старой хижины. Потолок, слабый, не выдержал бы веса человека, поэтому, по предложению Дебенема, мы согнули лежавшую неподалёку трубу и закачали на крышу немного воды. Успех был полный. Вообще-то в подобных случаях мы чаще всего пользовались огнетушителями Минимакса, которые не оставляли желать лучшего. Единственный их недостаток в том, что после обработки ими любой материал покрывается пятнами от кислоты.