Со 2 июля ситуация приняла иной оборот: погромы сменились организованными расстрелами, которые осуществлялись частями специального подразделения — айнзацгруппы С во главе с бригадефюрером СС О. Рашем.
В этот же день украинская милиция была подчинена эсэсовскому руководству. Теперь репрессии носили более методичный характер, и их жертвами становились не только евреи, но и представители польской интеллигенции и активные сторонники советской власти. Считается, что в первые дни были убиты несколько тысяч евреев, в отчете от 16 июля названа цифра в 7 тыс. человек[1529].
Историк В. Д. Куликов подразделяет массовые убийства евреев в первый месяц оккупации на несколько различающихся по методам проведения «акций»: «тюремная» продолжалась примерно неделю и была представлена как месть за расстрелы заключенных; «телефонная» проводилась с 10 по 15 июля — в это время расстреливали евреев, которых выявляли по телефонному справочнику; затем 25–27 июля несколько тысяч человек убили в ходе «Дней Петлюры», приуроченных к годовщине его гибели[1530]. Одновременно нацистская пропаганда развернула мощную кампанию, нацеленную на то, чтобы представить погром в качестве мести «советам и евреям» со стороны местного населения, приветствовавшего «освободительную миссию» немецкой армии. Обратим внимание, что параллельно своевольное поведение лидеров бандеровцев заставило нацистов уже 5 июля посадить под домашний арест С. Бандеру, а 9 июля арестовать (правда, пока временно) Я. Стецко.
К этому времени относится и «убийства польских профессоров» — расстрелы представителей львовской интеллигенции, в основном поляков, активно поддержавших советскую власть. Так, в ночь на 4 июля были арестованы и убиты 36 человек, включая 13 сотрудников Львовского медицинского института. Учитывая, что в некоторых случаях казнили и родственников, то общее количество жертв составило 40 человек. Выявление происходило на основе составленных оуновцами предвоенных списков, потому иногда, когда гестаповцы приходили к обреченным (в частности, к доктору-окулисту А. Беднарскому и профессору дерматологии Р. Лещинскому), оказывалось, что те уже умерли своей смертью. Родственникам приходилось предъявлять соответствующие документы. В последующие дни были убиты еще 6 человек, включая бывшего премьер-министра Польши К. Бартеля. Несколько человек (например, доктор Ауэрбах и профессор А. Бек) во время ареста отравили себя.
С середины июля расстрелы проводились не только в самом Львове, но и рядом с ним. Одновременно последовали стандартные для всей оккупированной территории распоряжения о ношении евреями опознавательных знаков в виде повязок и нашивок со звездами Давида, о трудовой повинности, а 22 июля был создан юденрат, его председателем назначили Юзефа Парнаса. Вскоре на евреев города возложили контрибуцию примерно в 20 млн рублей — тем самым политика уничтожения, как и по всей оккупированной территории, сопрягалась с ограблением. 1 августа 1941 г. Львовская, Дрогобычская, Станиславовская и Тернопольская области были включены в состав дистрикта Галиция и присоединены к Генерал-губернаторству. Руководителем дистрикта стал К. фон Лаш, правда, через 3 месяца его арестовали за коррупцию. Одним из методов управления стало создание трудовых лагерей, которые занимались эксплуатацией людских ресурсов. Осенью один из них был образован на Яновской улице (отсюда название — Яновский), а в ноябре появилось Львовское гетто (крупнейшее на оккупированной территории СССР)[1531], куда к концу года переселили б