В этой связи естественным казалось выступление Элтона Джона на отпевании принцессы в Вестминстерском аббатстве 6 сентября 1997 года. Хотя, как известно, отношения королевской семьи и Дианы в последние годы были напряженными, и неудивительно потому, что просьба спеть на траурной церемонии, как вспоминает сам музыкант в автобиографии, поступила ему через миллиардера и владельца компании Virgin Ричарда Брэнсона от брата Дианы, графа Спенсера.

Было очевидно, что за остававшиеся до церемонии считаные дни новую песню не написать. Поминальная элегия “Candle in the Wind” годилась для прощальной церемонии как нельзя лучше. Топин буквально за пару часов переделал текст. Параллели между Мэрилин и Дианой, погибшей в том же возрасте 36 лет, были очевидны. «Как только я написал первые строчки, остальное быстро стало на свои места», – вспоминал потом Топин. Норма Джин стала England’s Rose. «Роза Англии» или «Английская роза» – введенный еще в начале ХХ века по ассоциации с национальным цветком Англии поэтический, метафорический образ для обозначения элегантных, притягательных своей чистотой и нежным, светлым цветом кожи девушек или молодых женщин, красота которых воспринимается как символ Англии. К «английским розам» принято причислять известных и любимых всеми красавиц: Джули Эндрюс, Киру Найтли, Кейт Уинслет. И первая в этом ряду, конечно, Диана.

Сочиняя новый текст, Топин не ограничился красотой трагически погибшей принцессы. В его строках – дань сделанным ею добрым делам. «Ты была грацией, которая сумела объединить разорванные жизни. Ты утешала тех, кто страдал от боли. Твои шаги всегда будут отдаваться по зеленым холмам Англии. Твоя свеча сгорела много раньше, чем погаснет твоя легенда».

Новая песня, несомненно, отдавала неприкрытым мелодраматизмом и сентиментальностью. Тем, что по-английски называется полупрезрительным термином cheesy – слащавый, безвкусный, на грани, а то и за гранью пошлости. Трудно сказать, в какой степени Топин и Джон отдавали себе в этом отчет. Но даже если и отдавали, то они выполняли заказ. И заказ не столько королевской семьи, сколько огромной части британского общества, которое совершенно искренне и безутешно лило слезы по безвременно погибшей «народной принцессе»[95]. «Я хотел, чтобы песня звучала так, будто поет ее вся страна», – говорил Топин.