Тимур Атнашев Переключая режимы публичности Как Нина Андреева содействовала превращению гласности в свободу слова

Тимур Атнашев

Переключая режимы публичности

Как Нина Андреева содействовала превращению гласности в свободу слова

Мы хотим проследить некоторые механизмы изменения режима публичности в период перестройки на примере дискуссии вокруг письма Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами» в марте – апреле 1988 года. С одной стороны, знаменитый текст интересен сочетанием архаического раннесоветского языка со ссылками на запрещенные имена и неожиданно откровенным описанием идеологического противостояния «двух башен», которые атакуют социализм. Однако аргументы и язык текста недостаточны для понимания последствий его публикации. Нашей задачей будет восстановить политический контекст появления письма и действия ключевых участников политической и идеологической борьбы вокруг этого текста, которые повлияли на то, что именно услышала в этом высказывании каждая из сторон. В ходе борьбы вокруг интерпретации несколько раз менялся статус текста («письмо в редакцию», «эталон», «манифест консервативных сил»). В результате этой борьбы менялся режим публичной коммуникации – представления участников о границах и последствиях допустимых политических высказываний.

Случай Нины Андреевой стал ключевой вехой в процессе трансформации режима публичности от управляемой гласности 1986–1987 годов к полной свободе слова в 1991 году вопреки целям и противоречивым представлениям большинства участников дискуссии. Внутренне противоречивый канон советских норм публичных политических дискуссий включал в себя представление о священном характере политического режима, своеобразный культ предков, представления о научном и проверяемом в споре характере советской идеологической доктрины, установку на гласность как инструмент борьбы с бюрократизмом и тезис о приоритете политического единства над дискуссиями, ведущими к расколу (запрет на фракции). В 1988 году члены Политбюро также поддерживали «ленинские» идеи гласности и самоуправления для решения главной проблемы – бюрократизма. Полемика вокруг письма может быть достроена ex post как серия не продуманных участниками и историками советских апорий о свободе публичной дискуссии и единстве власти. Мы возьмем на себя смелость их воспроизвести.

Мы можем также ответить на обсуждавшийся участниками и историками вопрос: был ли тайный заказчик письма, «водивший пером» Нины Андреевой? По всей видимости, нет.