Через полгода в открытом письме в защиту арестованного Анатолия Марченко (в том числе с подписями Ларисы Богораз, Павла Литвинова, Людмилы Алексеевой, Натальи Горбаневской) не будет ни адресации, ни обращения, оно будет сообщать о причинах ареста – всем заинтересованным[949]. Открытое письмо, уже несколько лет по форме довольно близкое статье[950], теперь сблизилось и с такими формами обращения в инстанции, как «жалоба»[951] и «заявление»[952]. Тенденцией этого времени становится то, что «имплицитный адресат» превращается в основного, главного, эксплицитного: адресация обозначена прямо – «люди»[953] (все способные к нравственному сопротивлению), «граждане Советского Союза»[954] (все, кто разделяет так понимаемый автором марксизм), «деятели науки, культуры и искусства»[955] – или же через заголовок открытого письма (см. открытое письмо И. А. Яхимовича под названием «Призрак бродит по Европе, призрак катастрофы», в сентябре 1968 года осудившее оккупацию Чехословакии[956]); другим примером этой тенденции становятся письма, заявленный адресат которых (не Брежнев, но Косыгин) легко мог бы быть заменен другим[957]. Теперь уже не с ними ведется разговор, за которым допущена наблюдать широкая общественность, но, напротив, разговор идет с людьми, с неизвестными авторам открытых писем членами общества, которые могут переопределиться и присоединиться к ним, а органы государственной безопасности, генеральный секретарь ЦК КПСС и другие принимающие решения инстанции приглашены к созерцанию этого процесса и должны реагировать на него.

Открытые письма литераторов отражали процесс размежевания внутри одного четко определенного сообщества. Но открытые письма правозащитного характера символизировали объединение там, где необходимых для этого профессиональных рамок не было. Обращаясь к символически значимым людям в присутствии всех слушателей радио или ко всем слушателям радио в присутствии наблюдающих за этим инстанций, отсылавшие друг к другу авторы открытых писем, а в большей мере уже не авторы, но сами безымянные открытые письма, неизвестно кем написанные, но поддержанные зачастую достаточно длинным списком подписавших их, утверждали существование не круга несогласных, но именно достаточно репрезентативной части общества, к которой приглашали присоединиться. Открытые письма – жанр, присущий определенному кругу и поддержанный смежными кругами, – оказался формой, позволявшей увидеть сообщество, «круг» (студенческие компании, сотрудники научного института, кухни и т. п.) как «общество».