Репортер «Медузы» Анна считает себя приверженцем норм объективности в том смысле, в каком эти нормы понимала и практиковала Политковская[1369]: «Мне казалось, как круто, что она описывает объективно и одну сторону, и другую сторону. Она не замалчивает, не пишет, что чеченцы уроды, а пишет по-человечески. Мне нравится, когда написано с уважением, но с должным скептицизмом». Примечательно, что в качестве образца для подражания в вопросах объективности Анна выбрала журналистку, которая одновременно была еще и правозащитницей, то есть занимала определенную гражданскую и политическую позицию и принимала меры для решения социальных проблем, что, по идее, противоречит позиции отстраненного и нейтрального репортера-наблюдателя. Оправдывая свою ролевую концепцию, Анна объясняет:

«Медуза» просто считает, что у людей есть права и они должны соблюдаться. В этом плане мы либеральные. Но требование соблюдения прав – это не оппозиционность, это человечность. Если ты говоришь, что в тюрьмах, детдомах, психоневрологических интернатах не соблюдаются права человека, – ты не оппозиционер, а просто нормальный человек, который хочет, чтобы с людьми обращались нормально. Это не про политику.

«Медуза» просто считает, что у людей есть права и они должны соблюдаться. В этом плане мы либеральные. Но требование соблюдения прав – это не оппозиционность, это человечность. Если ты говоришь, что в тюрьмах, детдомах, психоневрологических интернатах не соблюдаются права человека, – ты не оппозиционер, а просто нормальный человек, который хочет, чтобы с людьми обращались нормально. Это не про политику.

Отвергая вопросы прав человека как политические, Анна пытается избежать возможности получить ярлык активиста, поскольку это будет противоречить ее ролевой концепции объективного журналиста. Однако, как показало мое наблюдение, существует несоответствие между ролевой концепцией Анны и ее ролевым представлением. Провозглашая концептуальную приверженность идее западной объективности, Анна практикует элементы совершенно иной модели в ее работе – общественной журналистики.

Общественная журналистика. Второй элемент профессиональной идентичности российских альтернативных журналистов – это элементы общественной журналистики, которые соотносятся с третьей моделью Дзялошинского, помещающей журналиста внутри аудитории. В отличие от традиционной западной журналистики с ее подходом отстраненности и отрицанием журналистской субъективности, общественная журналистика поощряет эмоциональность и допускает участие в социальных кампаниях, благотворительных акциях и политических протестах.