На руку бандеровцам летом 1943 года играло и то обстоятельство, что крупные советские партизанские отряды Сабурова, Федорова и Ковпака были отведены в начале зимы 1942/ 1943 годов на белорусское Полесье и зимовали в основном в белорусских лесах. Отряд Медведева в основном должен был обеспечивать разведывательную деятельность Н. Кузнецова. А польские части АК на Волыни существовали только в передачах лондонского радио. Поскольку некоторые волынские поляки начали вступать в ряды советских партизан, Делегатура (командование АК на Волыни) выступила с воззванием, в котором объявило, что сотрудничество с русскими является таким же преступлением, как сотрудничество с немцами[192].

Уже скоро после создания УПА начала истреблять польские деревни. Хотя большинство ВОЛЫНСКИХ поляков были потомками принявших католичество малороссов, именно они должны были быть уничтожены во имя украинской идеи. Впрочем, в ответ следовали кровавые акции возмездия со стороны поляков. Своего пика взаимная резня достигла летом 1943 года. 11 июля этого года считается датой начала «Волынской резни», поскольку УПА атаковала сразу 167 польских деревень. Отряды бандеровцев окружали и методично уничтожали польские деревни и хутора, поголовно вырезая население ножами, топорами и косами. Общее количество погибших польских крестьян историки оценивают так: от 30 тыс. до 100 тыс. человек. В ответ на это отряды АК также начали совершать налеты на украинские деревни, истребив несколько тысяч украинцев.

Советские партизаны пытались защитить местных жителей, независимо от национальности. Заместитель Ковпака, а затем командир прославленной Первой партизанской дивизии Петр Вершигора писал о буднях советских партизан лета 1943 года: «Один раз мы спасаем польскую деревушку от украинских националистов, другой – украинскую от польских полицаев… Одно только типично для тех и других: ни разу ни те, ни другие не оказали нам вооруженного сопротивления. Как шакалы по следам крупного зверя, так и эта мразь ходила по кровавым тропам немецкого фашизма и делала свое шакалье дело. И, подобно шакалам, бежала при первом чувствительном ударе палкой по хребту. А затем снова нападала из-за угла»[193].

Многие поляки, видя, что только советские партизаны защищают их, вступили в их ряды. Кроме того, возникли и чисто польские партизанские отряды просоветской ориентации. Уже в августе 1943 года их было четыре[194].

Но зато украинское население, ограбившее своих польских соседей и нередко также ими ограбленное, теперь не симпатизировало советским партизанам. Не случайно комиссар партизанского отряда Ковпака Семен Руднев во время прохождения по территории Волыни 22 июня 1943 года записал в дневнике такую фразу: «Все села заражены национализмом»[195].