И самое поразительное, что Николай Данилевский, несомненно любящий свою Родину Россию, не чувствует, что своим оправданием тех мук и страданий, через которые прошли русские люди в своей истории вольно или невольно принижает духовные достоинства своего народа. Все народы Европы создали свою государственность без того страшного рабства, без крепостной зависимости, без государственного крепостного права, рассуждает Николай Данилевский, а у нас, у русских, не было духовных сил, чтобы без «закрепления всего народа в крепость государства» противостоять полякам.
И что поразительно. Несмотря на все свои рассуждения об особой русской цивилизации, несмотря на свою критику «заемных западных ценностей» сам автор книги «Россия и Запад» воспринимает мир как раз в западной системе ценностей. Он, Данилевский, как я сказал выше, в отличие от своих нынешних последователей, понимает, что свобода лучше, чем крепостная зависимость. Но одновременно он полагает, что муки русского крепостного рабства нам на роду написаны, что мы можем создать, сохранить свое национальное государство, только утратив свободу.
Как я уже сказал, это равнодушие к мукам своего народа наиболее явственно проявилось в его оценке татаро-монгольского ига в истории России. И здесь тоже особая садистская тональность. Все народы оправдывают свои жертвы, которые были заплачены за сохранение своей независимости.
Конечно, пишет Николай Данилевский, «когда читаем описание татарского нашествия, оно кажется нам ужасным, сокрушительным. Оно, без сомнения, и было таковым для огромного числа отдельных лиц, терявших от него жизнь, честь, имущество». Но ведь без татарского нашествия, рассуждает Николай Данилевский, все славянские «племена не слились бы в один народ под охраною одного государства». «Во избежание этого, – настаивал Николай Данилевский, – был необходим новый прием государственности, и он был дан России нашествием татар».[342]
Легко доказать и то, что, начиная с работы Николая Данилевского «Россия и Запад», доказательство нашей особости, непохожести на Запад достигалось всегда путем откровенной лжи, дефицитом сострадания к мукам и болям русского человека. Николай Данилевский насилует свою совесть и реальные факты, когда настаивает на том, «русская форма феодализма», «русское крепостное право», позволяющее помещикам продавать своих крепостных на равных с лошадьми, чего отродясь не было в Западной Европе, «имело сравнительно легкий характер».[343] Еще большей ложью на фоне поразительной жестокости русских помещиков является утверждение Николая Данилевского, что якобы «одноплеменность и единоверие господ с их крестьянами а также свойственные русскому характеру мягкость и добродушие смягчали тягость крепостной зависимости во все периоды ее развития».[344]