Сам по себе факт, что мы выдвигаем на первый план в своих предпочтениях полководцев, говорит о том, что мы не сумели преодолеть советскую психологию осажденной крепости, Железного занавеса, к счастью, нет, а психология осажденной крепости осталась. Хотя, как сказать! Все, после присоединения Крыма, идет к возрождению железного занавеса. На этот раз воссозданного не русской властью, а Западом. Если ввести нынешнее спровоцированное, в том числе и нами, противостояние Запада в контекст русской истории всего XX века, то получается совсем не радостная картина. Почти на весь XX век, с 1917 по 1991 год, Россия из-за большевистской революции оказалась в роли осажденной крепости, была выведена по собственной воле из общего контекста развития мировой цивилизации, что не могло не привести к целому ряду культурных утрат. Но прошло всего четверть века, и мы снова, по собственной воле переходим на позиции изоляционизма, начинаем выпадать из современной, быстро развивающейся, глобальной цивилизации.

Праздник русской истории, восстановление исторической справедливости, может обернуться как раз восстановлением советской психологии осажденной крепости и без возрождения железного занавеса в точном смысле этого слова. Вообще, какое-то плохое предзнаменование было в том, что мы начали превращать учение об особой русской антизападной цивилизации в государственную идеологию как раз накануне присоединения Крыма к РФ, накануне неизбежного в этой ситуации нового витка противостояния с Западом. И опять у нас на телевидении с утра до вечера «военные марши» и бесконечные празднования семидесятилетнего юбилея освобождения городов Крыма от фашистских захватчиков. Создается впечатление, что, напоминая людям о победах прошлого, мы как бы стремимся вывести их сознание из сегодняшней реальности, отвлечь их от тех проблем, с которыми, как выяснилось, даже Путину не удается справиться. Нет уже, наверное, шанса, что ценность культурных достижений нации, ценность прорывов на цивилизационном уровне встала в России хотя бы вровень с военными победами. Большевики победили не только из-за невежества российского крестьянства, из-за нашей российской склонности все сложное сводить к простому, из-за вечного ожидания чуда и чудотворцев, но и из-за «общей слабости в России духовных начал», из-за того, что ценность равенства у нас стояла выше ценности мысли, красоты, ценности духовного развития личности. Конечно, без военных побед, обеспечивающих суверенность российского государства, не может быть ни нации, ни ее культурных достижений. Идеолог русского сознательного патриотизма Петр Струве связывал нацию, конечно, и с русской воинской славой, с победами Суворова, Кутузова, Нахимова. Но все же на первое место в ряду «скрепов» русской национальной идентичности он ставил победы русского духа, самоотвержение Сергия Радонежского и митрополита Филиппа, гений Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого. Все-таки военные победы, не принесшие прорыва в области культуры, мало что стоят. Греки прославились прежде всего гением Платона, Аристотеля.