В своей работе «Демократия, социализм и теократия», написанной еще до прихода Гитлера, Николай Бердяев связывает классовый расизм марксистского революционного расизма не столько с учением о решающей роли пролетариата в мировой истории, сколько с большевистским противопоставлением сознательной, революционной части пролетариата и несознательной. Ведь, согласно идеологии «революционного социализма», обращает внимание Николай Бердяев, право на полноценную человечность «признается лишь за избранным классом – пролетариатом». А «всех рабочих, которые не осознали “идеи” пролетариата, не обладают истинной социалистической волей, можно и должно лишить права на изъявление воли и направление общественной жизни. Отсюда принципиальное оправдание диктатуры, тираническое господство меньшинства, истинных носителей чистой социалистической “идеи”, над большинством, пребывающим во тьме».[408]

Получается, что в каком-то смысле национал-социализм был более демократичен, чем революционный, воплощенный в русском большевизме. У Гитлера качество человечности, полноценности присваивается целой расе. А здесь, в русском варианте марксизма, качеством человеческой полноценности наделяется меньшинство не только общества, но даже трудящихся классов. Все остальные, согласно классовой теории, недолюди, отжившие, не имеющие права на будущее. Это нам, советским людям, внушали на протяжении десятилетий. После попыток Бердяева обратить внимание на родство русского коммунизма и фашизма, национал-социализма в частности, за последние 70–80 лет были созданы десятки капитальных научных исследований, выявляющих общие, и прежде всего идейные, корни запредельной жестокости русского коммунизма и национал-социализма. В тоталитаризме красного коммунизма и тоталитаризме национал-социализма было действительно чрезвычайно много общего. За предельным этатизмом и государственным крепостничеством этих режимов стоял мессианизм, стремление не только подчинить себе весь мир, но и переделать его, обновить до основания, переделать человека, мобилизационная экономика, милитаризация идеологии, всей общественной жизни, ненависть к «нормальной жизни», которая называлась «мещанским пережитком буржуазного прошлого», противопоставление коллективизма индивидуализму (многие не представляют себе, как было много общего в политическом языке большевиков и национал-социалистов), уголовное преследование за инакомыслие, культ вождя, антиаристократизм, обожествление народа как демиурга истории, ненависть к парламентарной демократии, к буржуазному праву и т. д. и т. п.