И, казалось бы, нет ничего более актуального для современного политика, публициста, эксперта, тем более для тех, кто пишет сегодня о русском архетипе, то наследство мыслей, которые оставили нам «веховцы». Обратите внимание: несомненно, между «веховцами» были споры, скрытые и явные, о социально-исторической сущности Октября. Это я попытался показать. Но никто из «веховцев» не оспаривал тот несомненный факт, что трагедия русских состоит в том, что в них нет самого важного для собственно человеческого, нет того, что они называли «срединным», что лежит в основе гуманизма человеческой культуры, нет уважения к постепенному, никто не оспаривал тот факт, что они, русские, не умеют двигаться к цели постепенно, шаг за шагом, учитывая свои возможности. Никто, кроме «веховцев», не изложил так полно и объективно все те особенности русской психологии, которые помогли большевикам прийти к власти.
О причинах забвения идейного наследства «веховцев» в современной России
О причинах забвения идейного наследства «веховцев» в современной России
Но поразительно: сегодня, когда в стране ведется такое количество дискуссий, посвященных природе русского архетипа, дискуссий, посвященных наследству советскости в русском эпохи «русской весны», никто не вспоминает об идейном теоретическом наследстве величайших русских мыслителей, об идеях сборников «Вехи» и «Из глубины». Не вспоминают ни наши посткрымские патриоты, ни наши либералы. Казалось бы, все «веховцы» были либеральными патриотами, убежденными западниками, но, как выясняется, нет никакой идейной связи между русскими западниками времен революции и нынешними западниками.
И на мой взгляд, как раз все самое глубокое и важное было сказано о России и русских именно в перечисленных мною выше произведениях. Но нельзя не видеть (и это можно доказать на многочисленных примерах), что так и не произошло погружение нынешних так называемых постсоветских западников, постсоветских либералов в эти глубины русской общественной мысли. Советская образованщина до сих пор довлеет над интеллектуалами, сформировавшимися еще в советское время. В 1990-е интеллектуалы, называющие себя «демократами» или «либералами», говорили о том, что «демократической России нечего взять из русского прошлого». В 1990-е так и не произошло, за редким исключением, соединение освободившейся от пут государственной идеологии общественной науки с тем, что Николай Бердяев называл «вершинами русской культуры начала ХХ века». В этом смысле наиболее показателен изданный институтом Кеннона уже в 2008 году на русском языке, под редакцией Э. А. Паина и О. А. Волкогоновой сборник статей «Российская модернизация: размышления о самобытности», посвященный анализу природы так называемой «русской самобытности». Ни в одной из многих статей, посвященных анализу причин, сдерживающих модернизацию России, нет упоминания о трудах русских мыслителей, специально посвященных этой проблеме. При характеристике русскости и ее специфики авторы этого сборника ссылаются на работы Хантингтона, Хабермаса, Валлерстайна, но нет ни слова, ни одного упоминания о русской классике, специальной посвященной этой проблеме. Для авторов этого сборника нет наследства русской общественной мысли. Скажу сразу. Этот пример показывает, что национальный нигилизм, который критиковали авторы «Вех» и который всегда был характерен для русских «левых», революционеров, жив по сей день. Когда-то, в 1990 году, в своем интервью журналу «Огонек» я назвал тогдашних либералов «необольшевиками» и, как видно, я оказался прав.