И здесь же Дмитрий Быков честно говорит, что он мог бы повторить ленинскую оценку «Вех», но ему «просто очень уж неохота совпадать с Лениным». Позорность «Вех», пишет Дмитрий Быков, состоит не в самой критике слабости революционной интеллигенции и не в том, что они от себя ее отделили, а в том, что «они предложили» взамен революции.
В конце концов, ленинский бунт против «Вех», обвинения его авторов в ренегатстве, в измене делу революции можно понять. Он был профессиональным революционером, верил, что освобождение от самодержавия и пролитая в ходе этого освобождения кровь обернутся действительно всечеловеческим счастьем. Но как можно сейчас, спустя 100 лет после спора Ленина с авторами «Вех», после всех ужасов и немыслимых страданий, пережитых Россией в ходе большевистской революции, после ужасов красного террора, голодомора 1930-х, ужасов сталинских репрессий стать на сторону Ленина?! Неужели блага социалистического преобразования России хоть как-то сопоставимы с человеческой ценой, которая была за них заплачена?
Или Дмитрий Быков мыслит по-иному? Не может нормальный человек, с нормальной душой, осознающий свою принадлежность к миру культуры, настаивать на правоте бесов, на правоте социалистического революционизма, осужденного «Вехами».
Если для нынешних патриотов все «вершины русской общественной мысли» не только чужды, но и враждебны, ибо они создавались русскими западниками, критиками того, что они называли «славянофильскими иллюзиями», то для их противников, нынешних либералов, все эти сборники «Вехи», «Из глубины» чужды, ибо они создавались, как я уже сказал, мыслителями-христианами, погруженными душой в ценности русского православия. И поэтому, как честно признавался упомянутый мной Дмитрий Быков, «Вехи» для него – это не пример для подражания, а «позор» русской общественной мысли, дитя ненавистного ему русского клерикализма.
Правда состоит в том, что сама политика возвращения русскому народу утраченной им после Октября исторической памяти, начатая во времена Горбачева и Александра Яковлева, т. е. гласность во всем, что касается правды о катастрофе Октября, уже не смогла преодолеть произошедший разрыв между русскостью авторов сборников «Вехи» и «Из глубины» и русскостью шестидесятников и их наследников. Все-таки победили те, кто во время перестройки призывал не увлекаться «Вехами», а заново читать русские «социалистические» книги, и прежде всего Чернышевского, призывали возвращаться к подлинному Марксу. (Идеологию «шестидесятничества» я подверг критике в своих статьях «Истоки сталинизма» /Наука и жизнь. № 11–12, 1988, № 1–2, 1989/) И парадокс состоит в том, что еще в первой половине 1970-х, всего за десять лет до перестройки, все-таки еще сохранялась идейная связь, органическая преемственность между либеральным консерватизмом «Вех» и либеральным консерватизмом авторов самиздатовского сборника «Из-под глыб» (1974 г.). Поразительная особенность нашей якобы демократической августовской революции 1991 года в том, что она оставила забытым не только отдаленный во времени антикоммунизм «Вех» и «Из глубины», но и оставила забытыми наших современников, того же Александра Солженицына, Игоря Шафаревича, которые в годы, предшествующие перестройке, с риском для себя доказывали, что идея коммунистического преобразования мира на самом деле несет только смерть. И, кстати, в середине 1970-х авторы сборника «Из-под глыб» верили, что ценность «Вех» начнет очень скоро осознаваться, что больше и больше представителей советской оппозиционной интеллигенции будут осознавать их величие. Кстати, в этом сборнике 1974 года «Из-под глыб» есть много статей, которые по культуре мысли, по степени погружения в глубины русской православной духовности ничем не отличаются от лучших, наиболее проникновенных текстов сборников «Вехи» и «Из глубины». Я имею в виду статью Ф. Корсакова «Русские судьбы» и статьи В. М. Борисова «Национальное возрождение» и «Нация – личность». Но, наверное, сейчас, спустя 40 лет после появления сборника «Из-под глыб», свойственное ему ощущение русскости уже невозможно. У меня складывается ощущение, что старая Россия после появления сборника «Из-под глыб» уже окончательно умерла. И мне думается, что на самом деле ничего нельзя понять в настроениях посткоммунистической, а особенно посткрымской русской интеллигенции, не сопоставляя строй ее мыслей и чувств с душой той интеллигенции, которая создавала «Вехи», сборник «Из глубины», и с той советской интеллигенцией, которая, вопреки всему, создавала тексты сборника «Из-под глыб». И получается, что упомянутая мной статья Дмитрия Быкова, созданная в свободной, демократической России, куда больше отстоит не только идейно, но и эмоционально, духовно от дореволюционной России, чем статьи подцензурного сборника «Из-под глыб».