С другой стороны, по мере увеличения числа отдельных квартир возросло значение семейной и личной жизни граждан. Люди больше времени проводили у себя дома, читали, смотрели телевизор, встречались с друзьями и родственниками и все реже ходили на различные митинги и вообще меньше участвовали в общественной жизни. Но одновременно с тем как семья приобретала большую значимость, она становилась менее крепкой. Это было парадоксом, который тревожил власти, желавшие видеть прочные семьи как гарантию роста населения и социальной стабильности.

Советский Союз становился урбанизированным обществом: с середины 1950-х гг. городское население по численности превысило население, проживавшее в сельской местности. Однако процесс урбанизации шел весьма своеобразным путем. Немногочисленные гражданские институты из числа характерных для западного урбанистического общества находились под жестким партийным контролем. Люди вступали в профсоюзы, молодежные движения, женские ассоциации и другие подобные объединения, чтобы получить какие-то социальные льготы и внедриться во всеобщую систему государственного покровительства. Значительное число горожан все еще проживали в коммунальных квартирах. Это приводило к тому, что стесненная жизнь в коммуналках воспроизводила в городах все «прелести» деревенского быта с его склоками и дрязгами. Постоянные очереди за товарами и продуктами играли ту же роль: стоя в очередях, люди обменивались информацией, мнениями и слухами, которые не очень-то освещались средствами массовой информации, а многие были нелестными для советских руководителей.

Наука и образование

Наука и образование

К началу 1970-х гг. советское общество стало не только урбанистическим, но и высокообразованным. В определенном смысле подъем образовательного уровня народа был важнейшим достижением советского режима. В 1939 г. всего 1,3 процента населения имели высшее, а 11 процентов — среднее образование. К 1959 г. эти цифры составили 3,3 и 40 процентов, а к 1979 г. — 10 и 70,5 процента соответственно. В 1940—1941 гг. в высших учебных заведениях страны обучалось 800 тыс. студентов; в 1950—1951 гг. — 1,25 млн; в 1960—1961 гг. — 2,4 млн; в 1970—1971 гг. — 4,6 млн, а в 1980—1981 гг. число студентов достигло 5,2 млн^{395}.

Конечно, образование образованию рознь. Некоторые институты давали своим выпускникам подготовку, которая на Западе расценивалась бы на уровне профессионально-технического училища. Во всех высших учебных заведениях студенты проходили многочасовые курсы идеологических дисциплин, таких как марксистско-ленинская философия, диалектический материализм, научный коммунизм и история КПСС. Совсем немногие полностью принимали официальную идеологию, но все находились, по словам Александра Зиновьева, под всепроникающим воздействием «мощного магнитного поля идеологического влияния»'*. Тем не менее число интеллектуалов, способных к самостоятельному критическому мышлению, было достаточно велико и продолжало расти. К 1988 г. в стране насчитывалось 1,52 млн ученых и исследователей, работавших в области науки и высшего образования. Среди них было 493 тыс. кандидатов и 49 700 докторов наук^{396}.