Она также разбудила воспоминания и чувства самого разнообразного толка. Журнал получил большое число откликов от простых советских граждан: одни-приветствовали повесть, а другие осуждали журнал за ее публикацию. «Теперь, когда я читаю повесть, я плачу, но во время отбывания срока в Ухте я не проронил ни слезинки...» «После прочтения повести остается только одно: вбить в стенку гвоздь, завязать петлю и повеситься...» «Хотя я и плакал, когда читал повесть, но я чувствовал себя гражданином, обладающим теми же правами, что и остальные люди» — вот лишь некоторые примеры таких отзывов^{407}. Это было «возвращение репрессированных чувств», которые до этого были запрещены цензурой либо лежали под спудом общественного давления, взорвавшегося с огромной силой.

В последующие восемь лет «Новый мир» продолжал в такой же или, быть может, более умеренной манере свою редакционную политику, публикуя откровенные и вместе с тем объективные, реалистические произведения, что вызывало ожесточенные споры в Союзе писателей. Это продолжалось до 1970 г., когда Твардовский был уволен с поста главного редактора журнала. Среди писателей, которым он оказывал в это время покровительство, были и те, кто честно, с симпатией и настолько откровенно, насколько это дозволялось цензурой, описывал другой «репрессированный» аспект советской действительности — жизнь на селе. Деревня страдала на всех без исключения этапах так называемого процесса модернизации общества. На всех стадиях модернизации политики деревня страдала более всего: высылка в места «не столь отдаленные» наиболее рачительных хозяев, дававших большую часть сельхозпродукции, обобществление земли и почти всей собственности, голод, вымирание сельского населения, нищета и полная деморализация — все это испытала русская деревня. Советское общество относилось к деревне с презрением, считая ее очагом отсталости, который нужно, просто отбросить с пути в «светлое будущее». Твардовский происходил из деревни, да еще из семьи раскулаченных. Поэтому он поддерживал молодых писателей, которые стремились честно описывать сельскую жизнь. Реакция со стороны литературной критики — как положительная, так и отрицательная — была весьма оживленной. В процессе «великой урбанизации» в предыдущие десятилетия очень много людей переселились из деревень в города. Так называемая деревенская проза пыталась напомнить им о том, что они потеряли. Это был первый четко сформулированный стиль, отражавший русское национальное чувство независимо от политики Советского государства и даже в определенном смысле вопреки ему^{408}.