Хотя, разумеется, пролеты четырехдвигательных гигантов с диким ревом на высоте трехсот метров сильно раздражали британских моряков, но таковы были реалии холодной войны. Как впоследствии прокомментировал генерал армии В. И. Варенников, в то время занимавший пост начальника Главного оперативного управления Генштаба ВС СССР, в интервью С. Б. Брилёву: «300 метров – это вполне естественно. Это не хулиганство. Они делали съемки. В том числе авианосцев. Буквально детальное знание, что у них имеется на борту. С одновременным решением другой задачи. Демонстрация, давление морально-психологическое».

Британцы, однако, этому давлению не слишком поддавались. «Два русских высотных разведывательных самолета „Медведь“, – вспоминает Хью Макманнерс, – низко и медленно пролетели над флотом, произведя очень тщательный осмотр. Пока они фотографировали нас, мы фотографировали их». Это взаимное фотографирование в годы холодной войны являлось не только и не столько инструментом видовой разведки, сколько выражением презрения к «вероятному противнику» и своего рода сублимацией применения оружия. Сделанными снимками гордились как боевыми трофеями. Здесь же уместно вспомнить, что стрельба и фотосъемка выражаются в английском языке одним и тем же глаголом – shoot. Возможно, в этом кроется причина распространенной аутогонистофобии, неприятия быть сфотографированным, стоившей многим незадачливым уличным фотографам разбитых камер и лиц.

Беспокоящие воздушные визиты вместе с тем служили хорошей встряской, нарушавшей монотонность корабельной жизни в дальнем походе. Поэтому краснозвездный самолет, разрывавший небо ревом своих моторов, со временем стали встречать как старого приятеля. На море же неотвязным попутчиком стала штормовая погода, как будто тропические циклоны, сговорившись, взяли сторону Аргентины. На свежей волне вроде бы обычные операции, отточенные до автоматизма, требовали напряжения сил и нервов. Работа на верхней палубе становилась опасной, а передача топлива и грузов с судов снабжения превращалась в настоящее испытание. Еще большего мастерства и отваги требовалось от вертолетчиков, совершавших перевозку людей и грузов между кораблями.

Вечер 23 апреля оказался для тех, кто шел отвоевывать Фолкленды, во всех отношениях удручающим. Кроме едва не случившегося инцидента с бразильским пассажирским лайнером авианосная группа понесла первую потерю в людях и боевой технике. При выполнении транспортного полета в условиях плохой видимости в воду упал вертолет «Си Кинг» HC.4 (№ ZA311) 846-й маэ с авианосца «Гермес». Пилота удалось спасти, а вот бортоператор петти-офицер Кевин Кейси канул в океанских волнах, открыв список британцев, погибших в этом военном конфликте. В тот вечер многие на эскадре впервые серьезно задумались, что поход в Южную Атлантику может оказаться непохож на увеселительную прогулку. Из района Южной Георгии, где накануне разбились еще два вертолета, правда, об этом мало кто знал, т.к. информацию сразу засекретили, поступали неутешительные сведения – проводимая группой кэптена Янга операция буксовала, натыкаясь на все новые препятствия, тогда как моряки на кораблях Вудворда остро нуждались в воодушевляющих известиях.