С этого момента на кораблях стали нести вахту по боевой готовности №2. Время от времени объявлялись тревоги в связи с обнаружением на воде бурунов, похожих на перископ, и установлением акустических контактов с подводными объектами, которые на поверку оказывались китами. Все это сочеталась с продолжавшейся интенсивной боевой учебой.
Летчики 801-й эскадрильи отрабатывали ночные полеты. «К апрелю 1982 года, – пишет Вудворд, – у них, кажется, было всего три пилота (Уорд, Мортимер и в меньшей степени Кёртис), подготовленных для полетов „Си Харриеров“ ночью с палубы авианосца. Естественно, все трое были в составе 801-й эскадрильи Уорда. В противоположность им на ранней стадии программы освоения „Си Харриеров“ в активе командира 800-й эскадрильи, базирующейся на „Гермесе“, был только один ночной вылет с палубы авианосца. В течение двух недель перехода на юг Уорд сумел подготовить других пилотов эскадрильи к ночным полетам по разработанной им программе».
19 апреля были проведены воздушные учения, в которых истребители «Инвинсибла» прикрывали корабельное соединение от имитировавших атаку на него самолетов «Гермеса». Найджел Уорд в книге «„Си Харриер“ над Фолклендами» отмечает, что, несмотря на заведомо нереальные и невыгодные условия, летчики его 801-й эскадрильи одержали убедительную победу над условным противником. Зато эскадрилья «Гермеса», пользуясь своей близостью к начальству, первой перевооружилась на новые американские УР AIM-9L «Сайдвиндер», а также получила контейнеры с ИК-ловушками и дипольными отражателями AN/ALE-40, которых на «Инвинсибле» так и не дождались до конца военных действий. Кстати, со следующего дня «Си Харриеры» стали дежурить на палубе и совершать вылеты с боевым вооружением.
«Двадцатого мы сделали следующий шаг к войне, – вспоминает Дэвид Морган, один из пилотов КВВС, участвовавших в Фолклендской кампании в составе 800-й маэ, – оснастили все самолеты боевыми ракетами. Первый раз, когда полетел с боевыми „Сайдвиндерами“, это изрядно щекотало нервы». Правда, стрелять ими по аргентинцам, согласно действующим правилам применения вооруженной силы, было позволительно только в случае, если те нападут первыми. Эти правила являлись предметом долгих споров между членами военного кабинета и критики со стороны военных, добивавшихся большей свободы действий. 21 апреля возникло серьезное основание по пересмотру ранее выданных инструкций – над эскадрой пролетел аргентинский разведывательный самолет.
Около полудня217 21-го от постов РЛС поступили доклады об обнаружении одиночной крупной воздушной цели, приближающейся на высоте 12 000 метров со скоростью 0,8M сходящимся курсом. По приказу с «Гермеса» все корабли выключили радары, и флагманский авианосец единственный продолжал обозревать воздушную обстановку. Однако эта увертка, вызвавшая, по воспоминаниям коммандера Уорда, скептическую реакцию на «Инвинсибле», оказалась напрасна, ввиду того что приближавшийся аргентинский самолет не располагал средствами радиотехнической разведки, зато его курс практически гарантированно обеспечивал через некоторое время визуальное обнаружение авианосной группы. А вот с поднятием перехватчика на «Гермесе» с непривычки сильно замешкались. Когда «Си Харриер» № XZ460/26, наконец, взмыл в воздух, сблизился с нарушителем спокойствия, пилот лейтенант Саймон Харгривз опознал в нем «Боинг-707», а затем разглядел опознавательные знаки ВВС Аргентины, тот уже победно завершал облет британских кораблей. При этом, вот досада, было нельзя не то что применить по нему оружие на поражение, но даже дать предупредительную очередь из авиапушки. Все, что мог себе позволить Харгривз, – погрозить аргентинцу, продемонстрировав подвешенные под крылом «Сайдвиндеры», и запечатлеть его на фотопленку. «Семьсот седьмой» к этому моменту, можно было не сомневаться, также успел отснять серию незабываемых кадров британского походного ордера. Увидев приближающийся истребитель, пилот «Боинга» изменил курс и с набором высоты ушел прочь.