Во-вторых, при подготовке оборонительной кампании присутствовал немалый элемент формализма. Руководство аргентинских вооруженных сил упорно не желало понять, что за Мальвины придется взаправду драться. Если при планировании захвата оно пребывало в уверенности, что Великобритания не станет прибегать к оружию, то теперь рассчитывало заставить ее отказаться от силового возврата островов, создав там достаточно впечатляющее численное превосходство. Кроме того, в Буэнос-Айресе продолжали полагаться и на полный нейтралитет или даже содействие со стороны Соединенных Штатов. Хастингс и Дженкинс приводят эпизод, демонстрирующий, насколько сильна была убежденность в беспроигрышности затеянной партии. Пытаясь примирить враждующие стороны, госсекретарь США Хейг в ходе состоявшейся 18 апреля встречи с членами хунты пустил в ход доводы, что Великобритания настроена решительно, она не блефует, Аргентине придется вступить в переговоры с реалистичными требованиями, следуя Резолюции Совбеза ООН №502, иначе США встанут на сторону Великобритании. Тогда адмирал Анажа наклонился над столом и сказал Хейгу прямо в лицо, что тот лжет.

В-третьих, Аргентина оказалась перед перспективой войны на два фронта. Взаимоотношения с западным соседом, Чили, после едва не начавшегося в 1978 году вооруженного конфликта оставались неурегулированными и напряженными, значительные военные группировки обеих стран были по-прежнему развернуты вдоль границы. Великобритания на этом фоне проявляла тенденцию к сближению с Чили, особенно после занятия Аргентиной Фолклендов. Причем к чилийскому направлению аргентинцы относились даже более серьезно, разместив на нем в ущерб мальвинской группировке наиболее боеспособные и подготовленные к ведению военных действий в условиях холодного климата воинские части. Насколько эта угроза была реальной, сейчас трудно дать однозначную оценку. С одной стороны, с высоты наших дней мы знаем, что чилийцы не напали, чего не могли на 100% знать в то время в Буэнос-Айресе. С другой стороны, возможно, не напали как раз потому, что аргентинская сторона продемонстрировала готовность отразить нападение.

В-четвертых, неверная оценка аргентинским командованием на ТВД Южная Атлантика обстановки в связи с прибытием к Фолклендам британских атомных подводных лодок и объявлением Великобританией 200-мильной запретной зоны, что было расценено как начало морской блокады, привела к преждевременному сворачиванию морского сообщения с островами. После 12 апреля перевозки военной техники и грузов, за исключением двух отправленных блокадопрорывателей, осуществлялись по воздуху, что на порядок снижало грузооборот с архипелагом по сравнению с тем, если бы все это доставлялось морем. В итоге аргентинские войска на островах оказались без бронетехники, испытывали недостаток тяжелого вооружения и снабжения. Фактически к блокаде Фолклендов британцы приступили с 30 апреля, а разрешение атаковать в 200-мильной запретной зоне аргентинские невоенные суда было выдано только 12 мая. С другой стороны, при большей интенсивности морских перевозок на первый план вышла бы проблема слабой готовности и технической оснащенности Мальвинского военного порта.