Суда антарктической морской группы ВМФ «Альмиранте Ирисар» (кап.2р. О. Х. Баркин) и подоспевшее с Южной Георгии «Баия Параисо» (кап.2р. И. Х. Гарсия) 7—9 апреля осуществили доставку на Мальвины вертолетов армейской авиации, а «Ирисар», совершивший рейс из Пуэрто-Мадрина (провинция Чубут), помимо двух вертолетов «Пума» и одного «Ирокез», привез продовольствие, боеприпасы и топливо. 11 апреля в Порт-Стэнли прибыл военный транспорт «Баия Буэн Сусесо» (кдп О. М. Ньежа), доставивший снабжение для военно-морской базы и матчасть инженерной роты и зенитного батальона морской пехоты, личный состав которых перебрасывался по воздуху. Это судно стало последним, достигшим островов до начала действия режима британской 200-мильной морской запретной зоны.

К приходу британских атомных подводных лодок аргентинцы отнеслись со всей и даже чрезмерной серьезностью, посчитав это началом морской блокады архипелага. В действительности установленный Лондоном на период с 12 по 30 апреля режим MEZ касался только кораблей и судов ВМФ Аргентины и не распространялся на торговые суда. Как прямо признает Лоуренс Фридман в «Официальной истории Фолклендской кампании»: «Это означало, что немного можно сделать для прерывания путей снабжения Мальвин. Сами по себе АПЛ не были способны контролировать и пресекать торговое судоходство в Зоне». И хотя с точки зрения законов ведения морской войны гражданские суда, перевозящие воинские грузы, утрачивают статус нонкомбатанта, т. е. британцы могли их топить, для этого субмарине следовало бы всплыть, остановить судно, высадить на него досмотровую партию, зафиксировать наличие военной контрабанды и принять меры по обеспечению безопасности экипажа. Базирование аргентинцами на аэродроме Стэнли противолодочных самолетов «Треккер» еще более бы усложнило дело. А с учетом выданного британским подводникам запрета на наступательные действия до окончания миротворческой миссии Хейга приходится констатировать, что морская блокада Мальвин существовала в этот период только в головах аргентинских военачальников.

Как отмечается в докладе Раттенбаха, «задержки и превышение мер предосторожности из-за переоценки британской блокады подразумевали серьезные трудности в осуществлении снабжения островов». И если решение о задействовании авиации для переброски личного состава войск можно расценивать как разумное, то перекладывание на нее всего комплекса транспортных задач в период развертывания гарнизона Мальвин являлось чрезмерной перестраховкой. Прямым следствием этого стало практически полное отсутствие у размещенных на островах войск бронетехники, недостаток средств механизации и тяжелого вооружения, а также затруднения с материально-техническим обеспечением островного гарнизона. Следует, однако, понимать, что, во-первых, в кабинетах штаба CTOAS в тот момент ситуация виделась не настолько очевидной, какой она предстает на основе анализа двусторонних данных, а использование противником атомных подводных лодок для морской блокады островов было логичным и ожидаемым шагом. А во-вторых, при более смелом подходе количество доставляемых морским транспортом грузов лимитировалось бы слабой пропускной способностью порта.