В мемуарах командующего фолклендской ударной группой глава, посвященная этим событиям, предваряется двустишием из поэмы «Мармион» Вальтера Скотта: «O, what a tangled web we weave,/ when first we practise to deceive!»291, имея в виду замысел ввести аргентинцев в заблуждение имитацией начала десантной операции. «Так или иначе, – пишет адмирал, – в Южной Атлантике мы, безусловно, „плели сеть обмана“ для наших противников на суше и на море, но она не должна была запутаться, если приложить достаточно усилий… У оккупантов Фолклендских островов, как я надеялся, должна была возникнуть уверенность в том, что мы сопровождаем амфибийную группу, чего на самом деле не было. При этом, как я полагал, они должны были поверить в то, что мы идем прямо на Порт-Стэнли для высадки морского десанта… Аргентинцы обучались морскими пехотинцами США, чей принцип десантных действий предполагает вламываться через парадную дверь, выбивая ее ногой независимо от того, заперта она или нет. Поэтому я был уверен в том, что могу предвидеть ход аргентинской военной мысли. Они полагали, что мы станем действовать так, как действовали бы при сложившихся условиях американцы, их наставники и наши традиционные союзники».

Британцы пытались создать у противника иллюзию начала полномасштабного вторжения на острова, рассчитывая таким способом спровоцировать его на активные ответные действия, втянуть в морское сражение и, используя превосходство в подводных лодках, нанести ему решительное поражение. Этот замысел вполне соответствовал установкам самих аргентинцев, которые, как мы помним, считали возможным бросить свои надводные морские силы в бой при условии, если британский флот окажется в уязвимом положении, будучи прикован к месту высадки и связан необходимостью защиты десантно-транспортных судов.

Слабым местом плана было отсутствие у Вудворда самих десантных кораблей, без которых проводимая демонстрация рисковала не достичь своей цели. Идея для большей убедительности включить в состав его группы ДВКД «Фирлесс», вполне ожидаемо, вызвала возражения со стороны командования амфибийно-десантных сил. Единственное, на что оставалось рассчитывать, это использование ложных отвлекающих целей, тех самых дипольных отражателей (обрезков металлической фольги), которые на военно-морском сленге именовались «соломой» (chaff) и имели основным предназначением создание помех работе ГСН противокорабельных ракет, но также могли искажать показания на экранах радиолокаторов аргентинских самолетов-разведчиков.

Как рассказывает об этом Вудворд: «На переходе мы пытались заставить аргентинцев поверить, что десантные корабли были с нами. Это осуществлялось путем обмана радаров посредством использования „соломы“, маленьких частичек радиоотражающего материала, размер которых соответствует частоте, на которой работает радар. Мы помещали такие частички в реактивные и артиллерийские снаряды, сбрасывали с вертолетов в специальных пачках… В тот момент, когда мы фиксируем работу радара аргентинского „Боинга“ („взломщика“), нам нужно поставить порядка дюжины облаков из таких отражателей, отметки которых на большой дальности на его экране подобны отметкам кораблей. Таким образом противника можно заставить поверить в то, что мы – целый флот, состоящий, скажем, из двадцати пяти кораблей вместо пятнадцати на самом деле. Вообще-то, на этом этапе слова сэра Вальтера [Скотта] должны быть приняты во внимание. Сеть обмана, которую мы сплели, требовала постоянной заботы. Нам нужно было постоянно обновлять облака диполей по мере их оседания, чтобы поддерживать созданную нами дезинформацию аргентинских ВВС».