Используемые Шляпентохом факты исследовательски-научного характера основываются на результатах социологического опроса, якобы утверждающих, что гуманитарии более безразличны к материальному благополучию, чем другие группы, что им свойственен альтруизм. Сам этот опрос, на котором Шляпентох основывает свои суждения, проведён некорректно, непрофессионально. В его рассуждениях подхваченные советской статистикой фольклорные утверждения салонного быта, которые, кстати, относят к интеллигенции тех, кого на Западе именуют просто «средними слоями». Фольклорные представления самого В. Шляпентоха, будто интеллигенты имеют свой Моральный кодекс (подобных толкователей свойств интеллигенции Кустарёв обзывает моралистами), будто интеллигентность передаётся по наследству (расхожее мнение о настоящих интеллигентах в пятом-десятом поколении), будто интеллигента можно распознать по происхождению, ну, а дальше, по роду занятий, характеру труда и так далее, не имеют никакого отношения к науке, к серьёзному анализу, теоретическому осмыслению. Всё это – расхожие представления, не более…

Согласно Шляпентоху настоящие интеллигенты заняты творческим трудом, тогда как ненастоящие, то есть массовая интеллигенция, занята в основном выполнением рутинных функций. Стало быть, Эйнштейн и Фолкнер – интеллектуалы, настоящие интеллигенты. А вот, извините, инженеры, дантисты – ненастоящие или всего лишь интеллигенты, но не интеллектуалы. Кустарёв, возражая против этой очевидности, против такой сортировки людей, полагает: понятие «творчество» и «рутина» субъективны. Читатель метрополии настолько свыкся с подобной фольклористикой, что не способен размышлять над фактами, очищенными от искажений идеологического характера в насквозь идеологизированном обществе, каковым являлось советское общество. Как можно всерьёз полагать, спрашивает наш очеркист, будто интеллектуалы являются носителями таких ценностей, как демократия, религия, социализм, национализм? Ценности – это что есть, а не то, чего нет. Для советских интеллектуалов, утверждает В. Шляпентох, главная ценность – демократия, а для западных – равенство. Почему? Да потому, что, видите ли, в советском обществе нет демократии, а на Западе – равенства. Абсурд такого утверждения заключается в том, что ценности – это всё же экономическое понятие. В. Шляпентоха же, подмечает Кустарёв, вводит в заблуждение понятие «культурные ценности», которые существуют как бы в противовес «материальным ценностям». Он не подозревает, что и культурные ценности в нормальном денежном обществе являются товаром.