Усилиями таких людей. как Павел Анатольевич Судоплатов, большое число настоящих экспертов разведывательнодиверсионной работы было возвращено в строй. Двадцать седьмого июня 1941 года нарком внутренних дел Л. П. Берия подписал приказ о создании Учебного центра подготовки специальных разведывательных диверсионных отрядов для проведения операций во вражеском тылу. Уже к началу осени П. А. Судоплатов и его заместитель Н. И. Эйтингон сформировали Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН). В составе бригады были два мотострелковых полка, противотанковая и минометная батареи, рота парашютно-десантной службы, инженерно-саперная рота, рота связи, подразделения материально-технического обеспечения и автомобильная рота. И, конечно, программа подготовки диверсантов предусматривала подготовку будущих руководителей организованного партизанского движения.

Владимир Григорьевич Фролов проходил специальную подготовку не на динамовской базе бригады, хотя там он тоже бывал, а в основном на конспиративных базах системы. И его подготовка значительно отличалась от того, чему учили спортсменов-омсбоновцев, которые уже через пару месяцев, а то и через пару-тройку недель забрасывались за линию фронта с определенными диверсионно-разведывательными заданиями.

Владимир родился в 1899 году в еврейской семье на Украине, его настоящая фамилия Янкельсон — это то немногое, что мы знаем о его происхождении. Зато известно, что с органами ВЧК — ОГПУ — НКВД он был связан с 1919 года. Как и подавляющее большинство его товарищей, он честно выполнял оперативно-боевую работу, боролся с контрреволюционными элементами и диверсионными группировками. Наверняка на его счету было немало секретных операций. Все это оставалось за кадром, как и должно быть. Даже ближайшие члены семьи ничего не знали о его чекистских буднях. Только в 1936 году он вступает в партию, что говорит о том, насколько осознанным было решение.

Все шло своим чередом — к середине 1938 года Владимир Фролов возглавил один из отделов, но так же «своим чередом» он попал под молох репрессий. Семнадцатого июля 1938 года Фролов был арестован. Нетрудно догадаться, в чем его обвиняли, — конечно же, «враг народа», конечно же, «был связан с иностранными разведками», тут особых вариантов не наблюдалось. В его личном деле осталась запись: «С 07.1938 г. по 12.1941 г. находился под следствием в органах НКВД». Короткая строчка, вмещающая в себя три с половиной года пыток и унижений. Из него будут пытаться выбить — в прямом смысле — признание по всем пунктам вымышленного обвинения, а заодно компрометирующие «наводки» на своих же товарищей. Многих арестованных расстреливали сразу, но других приговаривали к высшей мере, а потом переводили в закрытые отделения тюрем, чтобы «подержать» на случай непредвиденных обстоятельств. Точнее — предвиденных: «Если завтра война, если враг нападет, если темная сила нагрянет…»