Ельцин, 1994-1999
Ельцин, 1994-1999
Как мы видели, Ельцин был рад принятию своей конституции, но шокирован победой коммунистов и шовинистов на парламентских выборах в декабре 1993 года. Он был разочарован падением своей личной популярности и возмущен объявленной (в феврале 1994 года) амнистией лидерам парламентского сопротивления в октябре 1993 года. В ответ на это разочарование Ельцин стал более замкнутым, авторитарным и патриархальным. Если направленность его стратегии укрепления авторитета в 1991–1993 годах была преобразующей, то направленность его последующей стратегии по поддержанию и возмещению этого авторитета стала консолидирующей.
Почему он так отреагировал? Учитывая то, что нам известно о личности Ельцина, а также акцент на личностных факторах в воспоминаниях его помощников, у нас может возникнуть соблазн приписать эту реакцию исключительно идиосинкразическим факторам. Ельцин, исходя из этих соображений, был предрасположен к персоналистическому лидерству и патриархальной самооценке. В этом отношении он, как и многие другие аппаратчики этого типа в постсталинскую эпоху, был продуктом советского социализма. Перед лицом разочарования он позволил этой своей особенности доминировать; он вернулся к своим корням.
Хотя такой аргумент определенно правдоподобен, он кажется неполным. В конце концов, личностные качества Ельцина также включали любовь встречать вызовы лицом к лицу и отвращение к застою. Это тоже особенности советского аппаратчика определенного типа. Более того, его самооценка – как и его стратегия укрепления авторитета – основывалась на обещании построить новый политический и экономический порядок, что было в 1994 году еще далеко от завершения.
Альтернативное объяснение возврата Ельцина к более затворническому политическому стилю – политическое, в частности его политическая незащищенность. Хотя он был публично избран президентом России и пользовался огромным харизматическим авторитетом после августа 1991 года, эти источники политической популярности – ненадежные активы. В период своей борьбы с Верховным Советом в 1992–1993 годах он никогда не мог быть уверен, что его не снимут с должности силой; неудавшийся путч 1991 года был совсем недавним воспоминанием. В октябре 1993 года Ельцину было нелегко заручиться армейской поддержкой для атаки на парламент; многие военные отказывались выполнять его приказы. Он никогда не мог быть уверен, что его окружение в администрации посвятило себя реализации заявленной им политики; в одном из воспоминаний фактически утверждается, что парламент, по мнению Ельцина, объявил амнистию его политическим противникам только в результате халатности или вероломства его собственных сотрудников [Костиков 1997: 286–287, 299–300]. Следовательно, даже если он еще не был склонен подозревать всех (а он был), обстоятельства подтолкнули Ельцина к усилению требований подтверждения личной лояльности, к привычке постоянно проверять личную преданность соратников и назначенцев, к более выраженному стремлению показать всем, кто здесь главный. Одновременно он испытывал потребность обеспечить свою личную безопасность, завязывая все более близкие личные отношения с министром обороны Грачевым и своими телохранителями. Кроме того, он решил, что разделенное правительство просто не работает[404].