Есть и другие, не менее правдоподобные объяснения. Во-первых, возможно, что для Ельцина борьба с коррупцией была только средством прихода к власти, и он отказался от нее, став президентом России. Второе состоит в том, что Ельцин на самом деле стремился коррумпировать всех в своем окружении, чтобы сохранить их лояльность и зависимость от него в плане политической защиты от преследования[407]. Третье объяснение заключается в том, что Ельцин не мог бороться с коррупцией, не нанося вреда своей семье, и особенно дочерям с их мужьями. Хотя данных о личной коррупции Ельцина после 1994 года мало, свидетельств растущей коррупции в семьях его детей с 1994 года достаточно много [Reddaway, Glinski 2001, ch. 8]. В частности, бизнес-магнат Березовский, похоже, опутал семью Ельцина сетями незаконных сделок и незаконных связей, о чем Ельцину, возможно, было известно. Это повысило для Ельцина цену борьбы с коррупцией в его ближайшем кругу.

Какое бы объяснение ни являлось правильным (а они не исключают друг друга), в конечном итоге – по психологическим, физическим, политическим или личным причинам – Ельцин боролся с коррупцией только на словах. Это соответствовало его общей позиции в отношении трансформационных изменений в период после 1993 года.

Тем не менее, даже делая в 1994–1999 годах акцент на стабильности и консолидации, Ельцин периодически вел себя так, как если бы ему было важно продемонстрировать свою способность продвигать историю вперед, к завершению капиталистического проекта. Периодически (1995, 1997, 1998 годы) он внезапно выходил из своего уединения, увольнял или понижал в должности членов своего правительства и назначал министров – Немцова, Кириенко и Степашина – молодых, независимых от олигархов и склонных строить государство, основанное на рыночном регулировании. Он поручил им преодолеть помехи на пути построения капиталистического общества (см. главу десятую). Невозможно определить, действительно ли Ельцин верил в то, что говорил. Возможно, это был его способ убедить себя, что он не поддался брежневскому застою. Возможно, это был его способ убедить других, как дома, так и за рубежом, что он еще сохраняет политическую силу. Возможно, это был способ убедить Международный валютный фонд, что он не будет тратить впустую его деньги. Или же это могла быть простая стратегия сохранения власти: постоянно выводить всех чиновников из равновесия и вводить во власть молодых людей, не имевших статуса или связей, которые позволили бы им угрожать его авторитету. Только когда Ельцин стал искренне опасаться, что он или члены его семьи могут быть привлечены к ответственности после его ухода с должности, он отказался от претензий на осуществление реформаторских прорывов. Даже тогда, оглядываясь назад, он пытался убедить читателей своих последних мемуаров, что главная цель увольнения министров в 1998–1999 годах заключалась не в самозащите, а в том, чтобы найти человека, способного предотвратить возврат коммунистов к власти [Ельцин 20006, Р. 24].