В течение 25 лет (начиная с 1947 года) Конгресс был достаточно мудр, чтобы понимать, что разведка нуждается в такого рода подстраховке и в такого рода специальных процедурах. И вплоть до недавнего времени Конгресс одобрительно относился к этим процедурам и, если вносил в них изменения, то незначительные. В середине 50-х и в начале 60-х годов я кое-что узнал о процедуре брифингов для Конгресса, а став заместителем директора по разведке (1962–1966 гг.) я и сам в них участвовал множество раз.

В ходе таких брифингов ЦРУ давало основательную информацию о своих программах членам четырех подкомитетов Конгресса, особенно в случаях, когда эти программы были из числа дорогостоящих или когда осуществление их могло стать достоянием гласности, что поставило бы конгрессменов в затруднительное положение (если их о том заранее не предупредить). Зачастую обсуждались такие важные темы, как U-2 и разведка при помощи спутников земли, создание тайной армии народа мяо в Лаосе и общие возможности ЦРУ в тех или иных горячих точках планеты.

В мои времена ключевыми фигурами в этого рода вопросах были сенатор Ричард Рассел и конгрессмен Карл Винсон наряду с другими опытными государственными деятелями вроде сенаторов Карла Хейдена, Стюарта Саймингтона и Леверетта Солтонстолла. Позже стали играть важную роль сенатор Джон Стеннис и конгрессмен Эдвард Хэберт. Клеренс Кеннон и Джордж Махон в течение многих лет председательствовали в комитете по ассигнованиям палаты представителей и, поскольку они осуществляли наблюдение за работой подкомитетов, то зачастую для них ЦРУ устраивало специальные брифинги.

Все эти люди, как и другие, причастные к надзору за деятельностью ЦРУ, обладали не только престижем, но и реальным весом в системе комитетов Конгресса. Это были серьезные люди, действительно обеспокоенные национальной безопасностью. Они задавали множество вопросов, порой выдвигали те или иные предложения. С другой стороны, они смотрели на себя только как на тех, кто несет общую законодательную ответственность за деятельность разведки — ответственность, выпавшую на долю Конгресса благодаря тому, что он контролирует денежные фонды. Они очень нечасто вникали в различные запутанные детали разведывательных операций и обычно не стремились узнать источники получения разведывательной информации. В общем, они относились скорее доброжелательно, нежели критически к тому, что им доводилось узнать о разведке, а они о ней знали все, что хотели знать. Зачастую, правда, они отказывались вникать в оперативные детали, поскольку искренне боялись случайно проболтаться и тем нанести ущерб разведке.