Социальная катастрофа

Социальная катастрофа

Итак, крах государственности и распространение насилия оказали разрушительное воздействие на имперское общество. Эта третья фаза деколонизации – социальная катастрофа – в ходе Первой мировой войны накрыла территории от линии фронта до глубокого тыла и преобладала в течение всего периода Гражданской войны в России. Социальные узы ослабли, а институты, традиционно обеспечивавшие стабильность, оказались неспособны продолжать это делать, пока шла война. В военные годы особенно ощутимыми оказались две социальные проблемы, каждая из которых была тесным образом связана с нараставшим из месяца в месяц кризисом государственности: возникновение чрезвычайного экономического положения военного времени и феномен принудительного переселения.

Мы затронули только некоторые аспекты сложной и необычайно важной истории российской экономики военных лет. Имперская система с началом войны была фундаментальным образом подорвана. До 1914 года Россия в больших объемах поставляла на международный рынок товары и рабочую силу. Но, когда разразилась война, ключевые торговые пути в Европу были перекрыты, а самые значимые морские пути были заблокированы, когда Османская империя закрыла Проливы, а немцы – Балтийское море. Единственные пути, оставшиеся открытыми, имели малую пропускную способность и непрочные связи с Центральной Россией, испытывали на себе действие жестоких морозов: связи с Азией и Тихим океаном через Сибирь, арктические морские пути в Мурманск и Архангельск да сухопутные маршруты через Скандинавию. Сперва государственные и военные стратеги говорили об этой насильственной автаркии «нет худа без добра». Возможно, считали они, сокращение производства сельскохозяйственной продукции, неминуемое при мобилизации миллионов крестьян, можно будет компенсировать отказом от экспорта зерна. По большому счету, это было верно: на полях империи росло достаточно хлеба, чтобы кормить население вплоть до 1917 года.

Однако подобное понимание экономики было довольно примитивным. Недостаточно вырастить зерно (или произвести другие товары). Все это еще нужно сохранить, перевезти, снова поместить на хранение и обеспечить сбыт. Это потребовало бы либо укрепления внутренних каналов рыночной экономики империи, либо разработки новой нерыночной формы экономического производства и распределения. Как сказано в главе 1, царистское государство упорно отказывалось и от того, и от другого. Опасаясь иностранцев, евреев и «спекуляции», военные и государственные власти травили и оказывали давление не только на коммерсантов, но и яростно обрушивались на любое упоминание о том, что прибыльная торговля приносит государству пользу и является проявлением патриотизма. В страхе перед коммунистами те же власти поддерживали принцип частной собственности и отрицали возможность захвата имений или предприятий российских собственников во имя военных целей или общественного блага.