Накопление богатства, маркетинг и формирование имиджа, превращение культуры в услугу, весьма заметная роль нефтегазовой промышленности, а также предполагаемые социальные и культурные лакуны, на заполнение которых были направлены проекты КСО в Пермском крае, – все это было, как я показал, важными и пересекающимися между собой сторонами сугубо постсоветских преобразований. Но обращение к истории и роли результатов проектов КСО в энергетическом секторе Пермского края показывает, как я утверждаю, что российские корпорации шли практически в ногу со своими собратьями по всему миру, поскольку они отвечали на критику, зачастую порожденную их продуктами и сопутствующими значимыми материальными плодами их деятельности (от созданной инфраструктуры до загрязнения окружающей среды). В своих программах КСО и компания «ЛУКОЙЛ-Пермь», и «Пермрегионгаз» подчеркивали такие качества продуктов своей деятельности, как глубинность, которые необязательно были напрямую связаны с их потребительной ценностью. Часть этого процесса включала в себя работу по смещению целых семиотических полей сходства и ⁄ или связей, для того чтобы сформировать такое представление: материальные свойства объектов, к которым благоволила корпорация, оказывались решением проблем, изначально созданных другими их материальными свойствами. Эти корпоративные стратегии репрезентации разыгрывались в рамках ряда важнейших областей социальной и культурной жизни человека в России – от исторического сознания, формируемого музеями и фестивалями, до перспектив социализации, предложенных новой городской площадью, – и оказывали огромное влияние на формирование путей, по которым жители Пермского края продвигались через второе постсоветское десятилетие. Они помогли преобразовать жизни, ожидания и чувства в не меньшей степени, чем их изменяли растущее неравенство доходов и социальное расслоение, на которые чаще всего указывали в годы бума в России и с которыми их деятельность была непосредственно связана. Более того, все это было очень далеко от первых лет «Второго Баку», когда проект построения нового социалистического общества виделся в образах металлургических заводов и заводского труда стахановцев. Спустя семь десятилетий после открытия нефти, когда углеводороды прочно закрепились в символических и репрезентативных ландшафтах всего Пермского края, корпорации делали это намеренно, в рамках сходных во всем мире корпоративных социальных и культурных мер противодействия антикорпоративной критике.

Однако в характере этих преобразований, помимо сближения с глобальными тенденциями, мы также находим поразительную преемственность и воспроизводство практики советских времен. Мало того что бывшие члены коммунистической партии вошли в круг ключевых игроков в разработке и реализации проектов КСО в нефтегазовом сегменте энергетического сектора Пермского края, но ими также были воспроизведены некоторые аспекты бывшей общей партийно-государственной иерархии. В 1990-х годах, как я показал для Пермского края в главах второй и третьей, основными игроками являлись вступавшие в переменчивые и часто конфликтогенные союзы красные директора и новые финансисты, а заключенные ими договоры содействовали формированию и началу взаимодействия финансового капитала и отраслей промышленности в региональном нефтяном комплексе. Когда в конце 1990-х и начале 2000-х годов как богатство, так и антикорпора-тивная критика начали накапливаться, потребовалась новая сторона корпоративной работы – легитимация корпоративного и финансового секторов, налаживание связей с общественностью, а не просто примитивные накопление, слияния, поглощения и реструктуризация рабочей силы. Руководство этих новых компаний обратилось к бывшему руководству партийных организаций, когда-то управлявших советскими пермскими заводами. Новые «бывшие партийцы» стали одними из лидеров зарождающегося движения КСО. В новых публичных подразделениях энергетических компаний эти бывшие члены партии воссоздали с помощью системы заявок на получение грантов старый союз с бывшими управленцами низового уровня, руководившими образовательными инициативами, клубами, музеями и библиотеками в районах Пермского края, будь то в нефтедобывающих районах, таких как Усолье и Ильинский, или в районах вроде Бабки из избирательного округа Шубина[348]. Усилиями этих альянсов были восстановлены музеи и городские площади – и каждый из таких случаев был так или иначе связан с материальностью источника энергии. Более того, по мере того как эти эксперты в области социального и культурного строительства возвращались к своей привычной сфере деятельности через энергетические корпорации, они воспроизводили внутреннюю партийную иерархию советской эпохи. Бывшие работники ведущих оборонных заводов региона переместились горизонтально – на работу в лишь недавно ставшую престижной нефтяную промышленность, в то время как те, кто когда-то был связан с более низкой ступенью регионального аппарата коммунистической партии – комсомолом, – перешли, соответственно, на несколько более низкие ступени иерархии КСО в энергетическом секторе, работая на чуть менее респектабельную газовую компанию или непосредственно на облгосадминистрацию.