Английская лейбористская партия решила в начале 1919 года созвать международный съезд социалистических и рабочих партий в Париже или Берне. Для Ленина это был сигнал к послевоенному возрождению ненавистного ему Второго интернационала. Возрождение или присоединение к нему новых левых элементов должно было быть предотвращено, а руководящая роль большевистского движения над этими элементами должна была быть утверждена любой ценой. И хотя представительный съезд Третьего интернационала невозможно было провести в это время в России, необходимо было объявить о каком-нибудь предварительном форуме, чтобы нейтрализовать воздействие призыва социал-демократов.

24 января 1919 года Чичерин по радио разослал приглашение на съезд представителям международного левого движения, который состоится в начале марта в Москве, а съезд, предложенный английскими лейбористами, осудил как «сборище врагов рабочего класса» (Балабанова… С. 219).

Так возник Третий интернационал. На нем присутствовало 35 делегатов, тщательно отобранных ЦК РКП(б). Единственным должным образом избранным делегатом из Западной Европы был немец от союза «Спартак». Остальные были от компартий Эстонии, Латвии, Литвы, Украины и Финляндии или бывшие военнопленные и радикалы из разных стран, случайно оказавшихся в России (указ. соч., с. 223–224).

По инициативе Ленина Балабанова была избрана генеральным секретарем Третьего интернационала (указ. соч., с. 229) против ее воли. Она стала «фасадом» Третьего интернационала (указ. соч., с. 228). По замыслу Ленина, ее широкая известность и должность генерального секретаря должны были привлекать всех левых Запада в лоно нового интернационала.

За время пребывания в большевистской России Балабанова хорошо познакомилась с кремлевской политической кухней и царящей в ней беспринципностью, чтобы убедиться, что ее «концепция нового объединения (Третьего интернационала. Б.) имела мало общего с тем, что задумали Ленин, Троцкий, Зиновьев и другие большевистские руководители. Это стало абсолютно ясно лишь на Втором съезде Коминтерна в 1920 году… Я стала понимать, до какой степени механика стратегии большевиков была скрыта за энтузиазмом и сплоченностью того времени» (указ. соч., с. 220).

Иными словами, объектом пропагандистского воздействия со стороны эмиссаров Третьего интернационала становились жители Запада (Европы и Америки), которые должны были оказывать (и оказывали!) всестороннюю помощь молодой Советской республике, думая, в силу политической неискушенности, что они будут оказывать помощь российскому пролетарию в деле международного справедливого мироустройства. Иначе, кремлевские прохвосты паразитировали на лучших душевных струнах западного пролетариата, не утратившего международную солидарность.