Постоянное общение с ленинским окружением и методами его работы как по линии Коминтерна, так и вне стало наполнять Балабанову чувством тревоги за последствия таких методов, которые она считала «опасными как для России, так и для рабочего движения за рубежом… Зачем стараться завоевать лояльность какой-то партии или движения, когда большевикам гораздо легче разрушить его и создать на его руинах послушную секту, зависящую своим существованием от Коминтерна? Зачем обсуждать методы, честно противостоять разногласиям во мнениях, когда, имея за собой ресурсы всего государства, гораздо легче дискредитировать своих более грозных оппонентов, подкупить мнение порядочных и более слабых» (указ. соч., с. 234).

Тревогу Балабановой вызвал и подбор кадров Коминтерна, которые должны были работать за рубежом. Она отмечает, что «многие наши представители и посредники были людьми, давно дискредитировавшими себя в рабочем движении за границей. Их выбрали потому, что у них не было ничего общего с рабочим движением, и поэтому они могли выполнять самые противоречивые и скандальные распоряжения… не испытывая ответственности. Искатели приключений, соглашатели, даже бывшие гонители тех, кто был связан с коммунистическим движением, все они были зерном на мельнице Зиновьева. Они уезжали на выполнение секретных заданий с огромными суммами денег… власть и деньги, исходившие от них, привлекали новых корыстолюбцев со всех сторон… создавая новые партии и рабочие движения на протяжении 1919–1920 годов… Дорогостоящие организации с многочисленным персоналом возникали за одну ночь. Интернационал стал бюрократическим аппаратом еще до того, как родилось настоящее коммунистическое движение» (указ. соч., с. 234–235).

Далее Балабанова констатирует, что «к концу 1920 года Коминтерн представлял чрезвычайно разветвленную систему своих подразделений, разбросанных по всему миру, ставящих целью проникнуть в народные массы и привлечь на свою сторону как можно больше людей. В то время советское правительство беспокоило не столько положение русского народа, сколько контроль над революционным движением в мире. Советское правительство не скупилось на финансирование своей коминтерновской сети. Дух раздора вносила вся эта система в ранее сложившийся механизм рабочего движения, социалистических партий. Раскалывали, оклеветывали, увольняли одних, назначали других, все ради достижения одной цели безоговорочного подчинения диктату Москвы…. Интриги, соперничество за благосклонность Москвы приводили к борьбе внутри коммунистических партий, внутрипартийным и межпартийным дрязгам… Политика лидеров Коминтерна в подборе кадров не по положительным качествам, а по отрицательным (такими легче манипулировать) в итоге привела к поражению рабочего движения, к расколу и дезорганизации левых сил во всем мире… И во всем мире углубилась трещина между левыми и социал-демократами» (указ. соч., с. 281, 283, 284, 286).