Балабанова чутко уловила приверженность Ленина подбору кадров по отрицательным характеристикам, и потому элементарная «честность социалистических лидеров Запада для Ленина и других большевистских вождей была большой проблемой» (указ. соч., с. 276–280).

Чем длительнее Балабанова наблюдала за диалектикой взаимоотношений между большевистскими лидерами и партийной рядовой массой, между лидерами и народом, методами, применяемыми при насаждении социалистической доктрины внутри страны и вне ее, тем она более убеждалась в нарастании противоречий, вплоть до антагонистических, между субъектами этих взаимоотношений, дискредитации и гибельности цели, которой она посвятила свою жизнь. И всю ответственность за поругание ее светлых идеалов она возлагает на лидеров большевизма, отягощенных деструктивной моралью «со дня свершения революции. Никого из тех, кто наблюдал это развитие так, как я, с самого его начала, нельзя удивить его неизбежными плодами. В рамках самого революционного движения вожди большевиков были способны на все, чтобы достичь своих собственных политических и групповых целей… Если бы существовал трибунал для вынесения судебного решения и определения наказания тем, кто нанес ущерб и обесчестил рабочее движение, кто уничтожил его дух, кто ответственен за моральное и иногда физическое исчезновение его самых лучших активистов, то Зиновьев и Сталин возглавили бы список осужденных» (указ. соч., с. 231).

Разлагающую работу в 1920 году руководство Коминтерна проводило и среди красных профсоюзов, всюду проводя принцип «Разделяй и властвуй!» Большевиков, продолжает Балабанова, «в каждой стране интересовало лишь наличие военизированной организации, большевистской партии в миниатюре, которая управлялась бы из самой Москвы и зависела от нее. Представителей многих партий и движений не устраивали 21 условие приема в Интернационал, принятые на Втором конгрессе Коминтерна, сутью которых было беспрекословное подчинение руководству Коминтерна и необходимости перерастания классовой борьбы в гражданскую войну» (указ. соч., с. 286–287).

Серрати, один из руководителей Итальянской социалистической партии, «для которого свобода мнений и независимость партии от кого-либо были руководящими принципами, стал костью в горле для организаторов Второго съезда Коминтерна. Его поддержали и другие лидеры европейских социалистических партий. Во время съезда он написал Ленину письмо, обвинив его в попытке насаждения среди европейских социалистических партий методов, которые в Советской России превратили компартию в карманную партию власти» (указ. соч., с. 288–289).