Точное число заключенных пока неизвестно. Разные источники неодинаково отвечают на этот вопрос. По данным историков ФРГ, в 1941 г. было 10,6 млн. заключенных, в 1942–1945 гг. — 12 млн. По данным «Красной звезды», в 1941 г. было 2,3 млн. заключенных. Поток заключенных не иссякал во время войны. Появилась новая категория «зеков», так называемые «указники» или «трудовики». Согласно указам еще предвоенных лет подверглись заключению сроком до 5 лет лица, которых администрация предприятий и учреждений обвиняла в опозданиях или прогулах. В их число нередко попадали и несовершеннолетние. Один из тогдашних председателей военного трибунала вспоминает, что дела на «дезертиров» с оборонных предприятий приносили «целыми вязанками». Многие из этих «преступлений» заключались в том, что мальчишка с голодухи решался съездить на день-два в деревню к маме…

Высокое социальное сознание основной массы населения не было мифом. Не говоря о нравственной, политической, правовой сторонах, — было ли экономически оправданным усиливать принуждение в народном хозяйстве? Тем не менее к началу войны и во время ее принудительный труд не ограничивался лишь рамками ГУЛАГа. Труд огромной части населения фактически носил такой же характер. Колхозник не имел права покинуть свой колхоз, рабочий — свой завод, служащий — свое учреждение. Этой цели служили законы, система паспортов, прописки, трудовых книжек и др.

Во время войны были сфабрикованы новые типы «врагов» или подозреваемых — пропавшие без вести, вышедшие из окружения и плена, жившие на оккупированных территориях, лица, которые имели родственников на этих территориях. В связи с освобождением последних у режима появились новые «заботы». Недавно стала известна директива военного совета Южного фронта от 11 октября 1943 г. Она требовала проверить все новое пополнение, «изъять из дивизий всех политически сомнительных людей», направить их в спенлагерь НКВД. Остальных — в свои части или в штрафные батальоны.

Очевидно, есть основания говорить о том, что «старые враги народа», например, лишенцы, то есть лишенные до 1936 г. избирательных прав, отошли на второй план, им разрешили отдавать свои жизни за Родину беспрепятственно. Среди новых подозреваемых в армии особое место в 1944–1945 гг. заняли так называемые «западники». Как показывают авторы воспоминаний, в частности, Григоренко, Хрущев, предметом особого внимания СМЕРШа стали призванные в армию жители Бессарабии, западных областей Украины, Прибалтики. Во время войны изменился «состав политических преступлений». 5—10 лет заключения можно было получить за признание тех или иных на самом деле превосходных свойств оружия противника, использование для курения немецких листовок, за соответствующую реакцию солдата в окопе на письмо сестры о голодной и холодной жизни в деревне.