После окружения в районе Фалеза (из Фалезского котла немцы вырвались, но понесли тяжелые потери (до половины личного состава и почти всю тяжелую технику), в плен попало 50 тыс. — Ред.) и оставления немцами Франции и большей части Бельгии остатки русских волонтеров на Западе были поставлены на рытье окопов на германской границе. Более 30 тыс. попали в плен к союзникам — возможно, небольшая доля по отношению к общей массе. Это произошло отчасти благодаря одному случаю. Союзные пропагандисты, которые обращались к бывшим солдатам Красной армии по радио и через громкоговорители, предполагали, что их аудиторию насильно заставили служить немцам и что их родная страна по-прежнему любит этих людей. 24 июня начальник штаба у Нидермайера полковник Хансен доложил, что некоторые из захваченных «добровольцев», которых уговорили работать на британцев и американцев, скрывали эту ошибку, сообщая по радио, что те «добровольцы», которые сдадутся союзникам, будут отправлены в Канаду. На деле же советское правительство успешно затребовало их репатриации, которая проходила через Гулль (Кингстон-апон-Халл) и Мурманск.

Как мы теперь знаем, Гитлер ни в малейшей степени не интересовался тем, что происходило с добровольцами. Но после 20 июля 1944 г. Гиммлер стал командующим Резервной армией и, таким образом, ответственным за восполнение потерь в личном составе на фронтах. Особая трагедия захваченных «добровольцев», которые передавались Советскому Союзу, должна была показать даже Гиммлеру, что «добровольцы» сейчас ничего не выигрывают, на каком бы фронте они ни сдавались. Перспектива объединенного командования дезертирами и фальшивой Русской освободительной армией наконец-то заслужила одобрение.

10 июля заместителю Власова Малышкину было разрешено посетить штаб Нидермайера, где он обнаружил хаос и замешательство. Если Власов не смог ничего узнать о судьбе своих «волонтеров», то и Кестринг не мог получить никакой информации. В последующие недели, пока «добровольцы» пробивались к западной границе Германии, Власова практически держали как узника Гиммлера. Но Власов ожидал не суда, а повышения в звании. Экстраординарная истина состояла в том, что Гиммлер, этот проповедник теории о «недочеловеке», должен был вот-вот создать Русскую освободительную армию.

Гиммлер и Власов

Гиммлер и Власов

В течение всего 1943 г. у остполитиков был один непримиримый враг — Гиммлер. 17 апреля он осудил речь Власова. 14 сентября он обвинил добровольческие формирования в содействии советскому наступлению. Если верить Петеру Клейсту, 17 августа Гиммлер полетел в Вольфшанце исключительно для того, чтобы информировать Гитлера о том, что Риббентроп оказал Власову некоторую поддержку. Предположительно, это был факт поездки Малышкина в Париж. Вероятно, заместитель Власова выступал перед аудиторией из эмигрантов времени царизма на старую тему единой и независимой России — и гестапо об этом доложили. Но из зала «Ваграм» до Кибитцвега Малышкину дали спокойно доехать. Удар не был нанесен, потому что даже в гестапо и в СС были разногласия в отношении остполитиков. Жалоба Гиммлера никаких особых последствий не имела.