После отбытия казаков в Млаве, в аннексированной Польше, был организован транзитный лагерь для добровольцев из Советского Союза на их пути на Запад. В середине ноября толпы солдат вместе со своими многочисленными иждивенцами прибыли в Млаву, и никаких приказов об их размещении с целью снятия хаоса не поступало до 12 декабря. Для примерно семидесяти двух батальонов понадобилось пять месяцев, чтобы добраться до позиций на Западном фронте. Тем временем была сформирована третья полная дивизия из кавказцев и татар для службы на юге Франции. За этим исключением волонтеров на Западе, среди которых кавказцы и казаки все еще составляли большинство, держали в раздельных батальонах, приданных по одному германским полкам. Эта предосторожность Кейтеля, как оказалось, утратила свой смысл. Когда русские догадались о безнадежности своего положения, близость германских подразделений увеличила их способность к причинению вреда. Солдаты одного добровольческого батальона в устье Соммы, получив приказ оцепить зону колючей проволокой, выкрали эту проволоку в ближайшей немецкой части и стали стрелять в тех, кто пытался ее отобрать. Возле Дакса (в Гаскони, на юге Франции) Ульрих фон Хассель встретил ветерана, майора из прибалтийских немцев, в чьей части были не только казаки, но и «свободные индейцы» (Free Indians). Он прослужил в старой русской императорской армии девятнадцать лет. Перед уходом на Восточный фронт многие из его солдат дезертировали на сторону Красной армии, но некоторые из них все еще слали ему письма по тайным каналам, утверждая, что отлично живут.
В этом хаосе старые поборники планов «освободительной армии» старались изо всех сил сохранить какие-то клочки для какой-нибудь общей цели. В конце 1943 г. Хайнц Гельмих через столько времени добился и получил в командование германскую дивизию. Он будет убит позднее при обороне Шербура. Так и не нашлась та динамичная личность, которая смогла бы придать рассредоточенным фантомам РОА некоторый кастовый дух, чувство солидарности, хотя Штауффенберг и сосредоточился на решении этой проблемы. Ужасный взрыв не причинил ему ущерба ни морально, ни физически, хотя Штауффенберг потерял глаз и руку. Сейчас он был заместителем генерала Ольбрихта в штабе резерва сухопутных войск в Берлине. В конце концов Штауффенберг выбрал одного известного русофила, но не власовца. «Мудрому марабу» Эрнсту Кестрингу было уже под семьдесят лет, и его спокойно использовали как инспектора тюркоговорящих воинских частей, а его рабочее место находилось в отеле «Ягерхох» возле Мауэрвальда. Вряд ли Штауффенберг рассчитывал на то, что этот престарелый господин сможет вечно разъезжать взад-вперед между Пиренеями и островом Тексел, между Перпиньяном (юг Франции) и Вентимильей (итальянский средиземноморский курорт между Сан-Ремо и Монако. —