То, что за этой очевидной победой последует почти полный вывод добровольцев из России, не могло стать сюрпризом и разочарованием, как это описывает Торвальд. Вермахт уже отступал на фронте, превышающем полторы тысячи километров. Даже среди политических романтиков, веривших, что крестовый поход все еще возможен, кое-кто должен был заколебаться при принятии решения предоставить 600 тыс. добровольцев и членов их семей судьбе, которая ожидала советских предателей. В июле Клюге заявил Гитлеру, что может полагаться на «знаменитого» Каминского в сжигании посевов и угоне скота до прихода Красной армии. И все же в конце сентября даже самым верным коллаборационистам пришлось подавлять мятежи среди своих солдат. С трудностями «правительство Каминского» было передислоцировано из Локоти в Лепель, и этому маленькому остатку первоначальных добровольцев было разрешено остаться на оккупированной советской территории.

10 октября 1943 г. Гитлер издал приказ об отводе добровольцев с Восточного театра военных действий. Цейцлер не скрывал от Херре своего чувства облегчения от того, что проблема «осттруппен» перешла на плечи Альфреда Йодля — соперничающего начальника. Цейцлер заметил, что контора Гельмиха также должна видеть в этом облегчение, потому что жалоб поступает много. Тем не менее он был уверен, что бреши можно будет заполнить переводом войск тыловых районов с других фронтов. Но Йодль, на которого взвалили эту операцию, не испытывал беззаботной радости по этому поводу. Если все эти 600 тыс., а возможно, и 800 тыс. человек, если включить сюда местные полицейские силы, оставить при оружии, тогда их верность не стоит принимать как само собой разумеющееся, даже если их отправить в места, где поблизости нет советских войск, куда можно было бы дезертировать. 20 октября Йодль потребовал, чтобы IV отдел пропаганды вермахта получил от Власова открытое письмо с разъяснением цели перевода добровольцев на Запад. С настоящего времени Йодль не демонстрировал никаких признаков поддержки Власова, и можно только предполагать, что он пытался проверить, насколько велико реальное влияние Власова на волонтеров. Естественно, реакция Власова на первые новости была бурной. Он несколько раз требовал, чтобы его вновь интернировали, и даже фон Гроте докладывал, что попытки Штрик-Штрикфельда утихомирить Власова не увенчались успехом. Как обычно, власовская политика вершилась через его голову. Открытое письмо было составлено Гроте и Дерксеном и опубликовано 17 ноября в дабендорфской русской газете «Доброволец». В нем волонтерам обещалось, что их пребывание на Западном фронте предназначено всего лишь для обучения и восстановления сил, что они вернутся на Восточный фронт и будут сражаться за возврат своих родных земель.