Неправомерные действия частей СС, которые для германского командования не имели никакого значения во время восстания в Варшавском гетто в 1943 г., создавали неловкое положение, когда это происходило на глазах у солдат из боевых частей. Долгое время после того, как организованное сопротивление в Варшаве уже прекратилось, Каминский отказывался остановить мародерство, и, пользуясь покровительством Гиммлера, его люди могли без помех продолжать заниматься грабежами, насилиями и убийствами. Но случилось так, что в свое время генерал Бур, руководитель польского восстания, в бытность свою наездником дружил с жокеем Германом Фегелейном. Как адъютант Гиммлера, прикомандированный к ставке Гитлера, Фегелейн добавил веса на чашу, изменив общий баланс против Каминского.

Но Каминский скрылся от ареста и бежал в Карпаты, укрывшись среди прогермански настроенных партизан южнее Тарнува. Там его заманили в засаду и убили сотрудники полиции безопасности полковника Биркампа, бывшего «эксперта по детским домам» на «веселом Кавказе». В начале ноября «личная армия» Каминского была отправлена из Варшавы в Мюнзинген, не желая верить официальному сообщению об убийстве их главаря польскими партизанами, сражавшимися против немцев.

Командование 1-й власовской дивизией (она же 600-я пехотная дивизия вермахта) Гитлер поручил украинскому полковнику Сергею Буняченко, который так хорошо зарекомендовал себя в Нормандии.

Буняченко обладал одновременно хитроумием украинского крестьянина и безжалостностью казачьего атамана. Оба эти качества ему понадобились, поскольку поезда, прибывшие из Польши, исторгали из себя жуткое оборванное «войско» из вооруженных и безоружных людей в обмундировании всех видов, женщин, увешанных драгоценностями, офицеров, которых можно было отличить от солдат только по трем или четырем наручным часам. При прибытии в Мюнзинген Буняченко окинул их взглядом и уехал. По всей видимости, он перепоручил задачу майору Кейлингу, который действовал как заместитель Херре. Кейлинг командовал батареей русских добровольцев и был свидетелем отступления «личной армии» Каминского из Локоти в сентябре 1943 г., так что нельзя сказать, что он совсем уж был непривычен к такого рода вещам. Он старался как мог, но два дня спустя он был удивлен, когда Буняченко вернулся в Мюнзинген. Буняченко круто обошелся с «частной армией»: он уволил всех офицеров Каминского, а некоторых из них арестовал.

Ситуация стала менее безнадежной, но все еще оставалась очень тяжелой, когда с Пражской конференции в Мюнзинген приехал Херре. Лишенные всяких удобств из-за безразличного отношения германских военных и гражданских властей, солдаты Власова рыскали по сельской местности в поисках недозволенного спиртного и русских девушек из лагерей для восточных рабочих. Продолжал прибывать дополнительный личный состав, но не оружие, постельные принадлежности, топливо или продукты. Тем не менее к январю формирования Зиглинга и Каминского были увеличены посредством добавления некоторого числа военнопленных до 20 тыс. человек, требуемых для формирования дивизии. Теперь Херре мог проследовать в Хейберг и приступить к подготовке 2-й власовской дивизии, которой должен был командовать недавно произведенный в это звание генерал-майор Зверев. Также было предложено передислоцировать штаб генерала Власова из Далема в Хейберг — операция, которая заняла три недели. Семь генералов в Кибитцвеге, которые раньше с комфортом располагались в одной вилле, теперь обзавелись штабным персоналом численностью 700 человек. Это, конечно, было в традициях Второй мировой войны, которые соблюдались обеими сторонами и которые, в свою очередь, все еще не знали, что и они подчиняются законам Паркинсона.