В то же самое время было принято решение эвакуировать КОНР из Далема в Карлсбад (Карлови-Вари) вместе с несколькими коллаборационистскими правительствами в изгнании, которые загромоздили столь дефицитные в разрушенном Берлине помещения. Даже этот не имеющий значения акт не смог избежать нападок. В январе и феврале 1945 г. КОНР все еще мог вызывать раздражение и полемику, хотя конец рейха казался вопросом почти нескольких дней. Розенберг продолжал осуждать КОНР как «ядро нового русского империализма», в то время как Гиммлер суетился над включением армии КОНР в структуру войск СС вместе с его украинскими дивизиями. В конце концов было решено не присваивать двум власовским дивизиям эмблем и номеров СС просто потому, что даже до Гиммлера наконец дошло, что руны СС — это не те символы, которые могли бы привлечь русских рекрутов.

Тем не менее в качестве пустого пропагандистского жеста Гитлер разрешил объявить 28 января фальшивку, что солдаты Власова не являются частью вермахта, Верховным главнокомандующим которого был он сам, но находятся под управлением суверенного правительства КОНР. Если Гитлер действительно знал, что он разрешил это, он бы вернулся к своим собственным решениям июня и июля 1943 г., гласящим, что ни одному русскому генералу не должно быть дозволено использовать пропагандистскую машину для своей собственной выгоды. Приказ был вдвойне пагубным. Он избавлял германские службы от обязанности наблюдать за тем, чтобы власовские дивизии получили свою долю военного снаряжения, и он также избавлял совесть Буняченко от того, чтобы получать приказы от германских военачальников. Кажется весьма непохожим, что Гитлер хоть что-то знал об этом, если мы кратко проанализируем взгляды Гитлера именно в тот момент, когда Власов был объявлен независимым союзным командующим. Сохранился Lagebesprechung (стенограммы оперативных совещаний) за вечер 27 января 1945 г. на 63 печатных листах. Большая часть двухчасовой дискуссии относилась к призыву в армию уволенных германских офицеров и решения вспомогательных задач в последних отчаянных усилиях по обороне рейха. Нужно прочесть это, чтобы наглядно убедиться в недостатке ясности в этом бесконечном споре, в котором участвовал Гитлер с Герингом, Бургдорфом и Фегелейном. Власов прибыл в самом начале препирательств. Гитлер грубо заявил, что Власов — никто, и горько пожаловался на то, что солдаты Власова обмундированы как немцы. Немецкие генералы не понимали этих вещей. В то время как британцы обмундировали свои индийские войска, туземцев, «господин Сект» (Ханс фон Сект (1866–1936) — германский военачальник и политический деятель, в 1934–1935 гг. работал в Китае военным советником Чан Кайши. — Пер.) показал полное отсутствие чувства чести, продавая германские стальные шлемы китайцам. Но Гудериан хотел знать, следует ли доукомплектовать дивизию Буняченко, и Гитлер коротко согласился. Тогда Фегелейн вставил слово за своего шефа — Гиммлера, который хотел удержать обе дивизии Власова в составе СС, но Гитлер, казалось, исходил из того, что в этом нет необходимости, потому что, несмотря на сомнения Геринга, Власов не дезертирует. Не генерал, а солдаты будут дезертировать, потому что именно так случилось во Франции. Фегелейн заметил на это, что если они поступят так, то русские казнят их, и что у него есть достоверная информация, что Красная армия казнит даже русских рабочих (имеются в виду угнанные на работы в Германию — остарбайтеры). Подкрепленный этим аргументом, Геринг отозвал свои возражения, как будто бы это на самом деле имело хоть какое-то значение. Через шесть дней Власову было разрешено нанести визит «понизившемуся в цене» рейхсмаршалу в «Каринхалле» (резиденция Геринга, названная в честь его любимой первой жены — шведской аристократки Карин фон Фок (в первом замужестве фон Кантцов), умершей в 1931 г. — Ред.).