Гиммлер равнодушно согласился с тем, что подразделению из дивизии Власова следует предоставить справедливый шанс зарекомендовать себя на фронте, а не быть брошенным, чтобы попасть в руки Красной армии в какой-нибудь непригодной для обороны крепости, которую невозможно удержать. Он тупо слушал доклад Херре о несбывшихся надеждах и неуспокоенных страхах, но, когда Херре заговорил о том, что власовская армия могла бы стать козырной картой, если бы только Германия смогла продержаться до момента, когда между западными союзниками и Россией появится брешь, Гиммлер ответил с большим здравомыслием, нежели обычно ему приписывали: «Это cura posteriora» (дело будущего, будущие заботы — лат.).

Тем не менее было примечательно то, что, пока Гитлер хвастался заключенными, глухими и немыми, стариками и школьниками, поставленными в строй (фольксштурма. — Ред.) «импровизаторами», такими как его старые, выжившие из ума вожди СА Петерсдорф и фон Пфеффер (Ф р а н ц ф о н П ф е ф ф е р ф о н С а л о м о н — верховный фюрер гитлеровских штурмовых отрядов СА до 1926 г.; с 5 декабря 1926 г. также верховный фюрер молодежной организации НСДАП гитлерюгенд), Гиммлер должен был проявлять такое безразличие к армии Власова. Как обычно, закулисные политики играли свою роль. В этот момент Власову оказывали знаки внимания высшие персоны партии. Его принимали Геринг, Риббентроп и Геббельс. Но Гиммлер даже не увиделся с Власовым повторно, потому что боялся слишком открыто показывать свой интерес. Все считали, что звезда Гиммлера на закате и что Борман обеспечил себе назначение на должность командующего группой армий, чтобы уничтожить его. Борман, личный секретарь, был теперь наиболее могущественным человеком в Германии и одним из наиболее упертых. Похоже, у него не было никакого реального плана действий, кроме как держать умирающего фюрера в абсолютной изоляции от рассыпающейся нации. И он был все еще тем же Борманом, который был потрясен большим количеством здоровых детей на Украине. Чтобы контролировать плетущих интриги остполитиков, Борман прикомандировал к КОНР мрачную фигуру — Пауля Даргеля, бывшего заместителя Эриха Коха. Скорее страх перед этим «сторожевым псом», а не проделки Розенберга и комитетов сепаратистов заставил фанфары Пражской конференции умолкнуть. Но все же правительство КОНР было организовано на бывшей (была и есть. — Ред.) славянской земле, даже если гаулейтер Конрад Генлейн и пытался выселить его из отеля «Ричмонд» в Карлсбаде. Любые дальнейшие шаги в сторону панславизма порицались самим Гиммлером. Например, в феврале 1945 г. должна была состояться конференция в Братиславе. В этом прифронтовом городе должны были встретиться представители всех союзных (Гитлеру. — Ред.) славянских правительств, Хорватии, Сербии, Словакии и КОНР.