Три дня спустя, когда корпуса сражались западнее Вараждина (город на севере Хорватии. — Пер.), офицер маршала Тито по телефону передал условия перемирия в Реймсе. Теперь Паннвиц решился ускорить движение в Австрию, разбрасывая беженцев, партизан и мешая движению германским подразделениям на дорогах. Отправившись вперед вместе с небольшим штабом, он организовал сдачу своих частей британской 2-й танковой дивизии, занимавшей район между Клагенфуртом и границей. Сдача в плен происходила 9 и 10 мая в парадном строю с превосходной дисциплиной, и две дивизии были размещены в лагере для интернированных между Клагенфуртом и городом Сент-Файт-ан-дер-Глан, где они могли передвигаться свободно, хотя и без оружия.

История повторялась. Британские офицеры на местах не осознавали, что это почетное интернирование означало выдачу Советскому Союзу. По данному предмету не было формального договора до 23 мая, когда специальными британскими и советскими делегатами в Вене была обсуждена репатриация. Британская делегация с тем большей готовностью уступала требованиям русских, поскольку корпус Паннвица был обозначен русскими как «специальные партизанские части немецких СС». Это было результатом двойной путаницы. Существовали планы по включению корпуса Паннвица в СС в виде «15-го кавалерийского корпуса СС», поскольку Паннвиц считал, что таким способом он сможет добиться лучшего обеспечения оружием и снаряжением. Несмотря на заявление в книге Фишера со ссылкой на сотрудника СД Фридриха Бухардта (в 1943 г. командовал эйнзацкомандой-9, карательным подразделением, действовавшим в зоне ответственности группы армий «Центр», уничтожившим более 11 тыс. человек. — Пер.), это внесение корпуса в число частей СС так и не было утверждено. «15-й кавалерийский корпус СС» не упоминается ни в книге об СС генерала Хауссера, ни в справочнике о героях СС Эрнста Кречмера. Кроме полицейских частей атамана Доманова, служившего у легендарного Глобочника, не похоже, что казачьи войска включали в себя «специальные части» в смысле «карательные подразделения». Поэтому представляется, что некая доля несправедливости была в соглашении, по которому русским выдавались люди, никогда не поднимавшие оружия против русского народа. Престарелые генералы Шкуро и Краснов, которые были выданы в мае 1945 г. и повешены в марте (16 января. — Ред.) 1947 г., никогда не были советскими гражданами, в то же время трудно увидеть какое-либо обоснование того, что русские повесили Паннвица (16 января. — Ред.), который уж точно не совершал преступлений на советской территории.