Данная книга, которая касалась судьбы отдельных личностей, не может заниматься исчерпывающим анализом происхождения и подробностей этих сложных событий; требуется значительно больше исследований в областях политической науки и социологии. Однако интересно отметить степень, до которой поведение этих личностей соответствовало политическим и интеллектуальным течениям того времени, и насколько типично они реагировали на заданную историческую ситуацию. Тут жизненно важный вопрос заключается в личной вине по отношению к невыносимому давлению их окружения.

Позиция Дёница при взятии на себя должностей главы государства и главнокомандующего вермахтом заслуживает уважения. Конечно, за этот короткий период он не поднялся до «героических высот»; однако у него нашлось мужество «съесть» свои собственные слова о войне до самого конца и действовать так, как этого требовала ситуация и его совесть. Ему было нелегко осудить свои традиционные военные идеи; однако в свои турбулентные три недели на посту в Фленсбурге он не сумел отречься от национал-социалистических концепций правительства. Наложенная на него степень самоограничения видна из того факта, что он почувствовал необходимость оправдываться даже в случае мер, которые сегодня мы считаем совершенно уместными. В наше время ему отдают должное за действия, которые были вовсе не ординарными, о которых судили по стандартам мира, в котором он жил, и которые принесли ему недоверие и недоброжелательность со стороны людей, которые совсем недавно были его соратниками.

К достоинствам Дёница следует отнести то, что он прислушивался к голосу разума и гуманности. Капитуляция привела его задачу к концу: он сам предпочел бы уйти. Призывы его военных и гражданских советников — за исключением Шпеера — не ухудшать будущее существование рейха преждевременным уходом вынудили его остаться и оказаться вовлеченным в политическую деятельность, к которой он не был подготовлен и которая фактически ускорила его собственный арест вместе с его сподвижниками.

Утверждение Дёница, что его власть происходит от Гитлера, описывалось как «безумное». Однако, учитывая позицию Гиммлера, распределение фактических источников власти и всеобщие ожидания, что руководство перейдет к рейхсфюреру СС, — все это вряд ли можно назвать чрезмерным вызовом. Дёниц действительно обладал авторитетом и пользовался общим уважением; но он не был харизматической личностью и, прежде всего, не был вторым фюрером. Кроме того, ему в голову никогда не приходила мысль захватить власть. Посему он мало что мог себе позволить, кроме как обосновать свое заявление своим назначением по решению Гитлера.