Дёниц заплатил десятью годами тюрьмы в Шпандау за свое участие в гитлеровской войне — роль, продиктованную чувством военной дисциплины, ложно понятого идеализма, гипертрофированного национализма, политического безрассудства и чистой амбиции.

Многие из его бывших противников давно простили его и отплатили данью уважения к его профессиональным достижениям. Именно Дёницу Германия обязана тем, что разрушения в стране не стали большими и она не была вовлечена в последнее бессмысленное сражение. Он спас многих солдат от нескольких лет советского плена. И эти деяния заслуживают признания; его ошибки, совершенные в прошлом, сейчас уже позади, ведь в прошлом воинская доблесть и политические промахи запутывались в сложнейший клубок, и это должно оставаться для нас предупреждением.

Что касается фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля, то в мае 1945 г., когда все центральное руководство прекратилось, они искали конца войны в последнем «почетном» сражении. В своих предложениях они почти не рассматривали возможность собственной ответственности и за них.

Йодль верил, что даже после капитуляции можно будет играть Германией как фактором в политической игре держав и что для германского вермахта все еще есть работа. Он страдал иллюзиями, которые наводили на мысль, что он, как и Гитлер, был склонен принимать желаемое за действительное и веровал в нереальные возможности. Йодль не был всего лишь безликим исполнителем без собственной воли или духа; он был больше чем послушное орудие. В Гитлере Йодль видел человека, который может реализовать его собственные национальные амбиции, и в одержимости этой идеей он ощущал, что обязан ее принять, и действительно, связал свое имя со многими преступными деяниями. Преступность Гитлера в полной мере Йодль осознал лишь в Нюрнберге. Сам он непрерывно был подвержен влиянию диктатора; он работал до предела, который под силу человеку, и при этом никогда не задумывался о положении, в которое сам себя поставил. Йодль был мастером войны при отсутствии какого-либо реального осмысления более широких исторических последствий.

В Фленсбурге магия Гитлера постепенно тускнела, и суждения Йодля стали более здравыми, хотя он все еще был подвержен резкой переменчивости настроения. Тем не менее истинные перемены в его мышлении, похоже, начались. За несколько дней до ареста он заявил: «Когда говорят, что народ в целом больше чем просто сообщество людей и является первостепенным фактором, тогда я должен сказать следующее: всякая война есть преступление против идеи Европы и сообщества ее народов, а также человечества». Союзный суд вынес решение, что он должен заплатить жизнью за свои действия в качестве одного из высших офицеров гитлеровского Верховного главнокомандования.