По прибытии в Рим Людовик Баварский созвал церковный Собор, объявивший действовавшего папу Иоанна XXII еретиком. Собор избрал на его место францисканца Пьетро Райналдуччи, принявшего имя Николая V. Очень скоро затея с захватом власти в Италии провалилась. Поход против главного сторонника папы короля Неаполя Роберта окончился поражением. Людовик Баварский был вынужден вернуться в Германию. Вместе с ним в Германию вернулся Марсилий Падуанский. Пьетро Райналдуччи сдался папе Иоанну XXII и провёл остаток дней под домашним арестом в Авиньоне.

Краткий политический успех Марсилия Падуанского не идёт ни в какое сравнение с очень долгим и глубоким влиянием на умы европейцев его книги «Защитник мира». Декларативное осуждение какой бы то ни было власти, как и горячая критика, не могут быть действенными сами по себе. Влияние трактата оказалось столь длительным, потому что Марсилию удалось построить систему доказательств, разрушающую старые иерархические представления, и он смог предложить иную модель управления государством.

Позднее, когда папы или кардиналы ругали еретиков, а это происходило часто, они обвиняли их в заимствовании своих идей у Марсилия Падуанского. Такие обвинения звучали в адрес Виклифа, Яна Гуса, Лютера и многих других.

Католики называли труд Марсилия Падуанского «адской машиной», испортившей всё, что было хорошего в католичестве. Как и «Монархия» Данте, книга Марсилия Падуанского была внесена в список запрещённых книг. Со своей стороны работу Марсилия чрезвычайно ценили протестанты и пользовались многими его идеями.

Марсилий был убеждён, что:

«Устойчивым государственным строем бывает единственно такой, при котором осуществляется равенство в соответствии с достоинством и при котором каждый пользуется тем, что ему принадлежит»

«Защитник мира». Кн.5б 1325.

Марсилий Падуанский сформулировал идею равенства как «достаточное существование для всех». При этом он доказывал, что верховная власть должна быть одна и не должна принадлежать папе римскому. Ни о какой параллельности имперской власти и власти папы, как, при желании, можно было вычитать в «Монархии» Данте, у него речи не шло. Первоначальным толчком к размышлениям Марсилия послужил трактат Аристотеля «Политика», в первую очередь книга пятая, посвящённая вопросам революций, переворотам и дестабилизации государства.