В университетах преподавали теологию, право и натурфилософию, по большей части сводившуюся к медицине. Молодым людям, поступающим в университет или избравшим поприще священнослужителей, необходимо было окончить латинскую школу. Часть коммунальных школ были как раз латинскими. Городские власти также финансировали некоторое количество учебных заведений, так называемых школ абака, где преподавали начала счёта. Светские правители содержали при дворах школы фехтования, езды на лошадях и тому подобное. Они курировали военное дело. Если молодой человек из обеспеченной семьи не выбирал поприще священника, то его образование чаще всего заканчивалось изучением военного дела.

Новое отношение к обучению и образованию возникло в Италии вместе с распространением интереса к классической древности. Мотивы вовлечения в изучение античности у разных людей были разными. У одних оно объяснялось патриотическим желанием возрождения древней славы, у других эстетической реакцией на древние произведения литературы и искусства, у третьих – просто любознательностью учёных.

При многообразии причин общество в целом прореагировало на открытие собственной истории неким общим движением, направленным к прошлому. Тем более что в университетах уже давно изучение древних источников приносило плоды при изучении права, медицины и теологии. Настала очередь политики и, как следствие, педагогики. В Италии всё больше распространяется убеждение: чтобы служить обществу, необходимо объединить христианство с мудростью древних греков и древних римлян.

Надо заметить, что обращение светских деятелей к работам знаменитых теологов было таким же новым делом, как и изучение ими античных трактатов. Флорентийский книготорговец Веспасиано Бистиччи в своих мемуарах особо подчёркивал, что Федерико Монтефельтро знал Библию, работы Фомы Аквинского, Дунса Скота и труды ранних отцов церкви. На портрете Юстуса Гентского герцог изображён с книгой Григория Великого в руках [Рис.1]. В начале XV столетия католическая церковь как институт находилась в глубоком кризисе. Первыми преобразователями педагогики выступило поколение, детство и юность которого, пришлось на Великую схизму. Обращение к ранней христианской классике частично объяснялось поисками новых путей взаимодействия светского общества с церковью, налагавшей жёсткие рамки на поведение людей.

Те из учителей, кто увлекся античным прошлым, провозгласили целью обучения воспитание гражданина. По их мнению, гражданин, как это было в Древнем Риме, должен знать ораторское искусство, литературу, древние языки, историю. Эти предметы не были включены в программы университетов и церковных школ. И даже те предметы, которые преподавали в прежних учебных заведениях, учителя нового типа пересматривали решительным образом. Например, в латинских школах обучали латинскому языку. Но итальянцам понадобился иной латинский язык, не язык схоластов, а язык Вергилия. Они мечтали писать «как Цицерон». Итальянцы даже на некоторое время пренебрегли родным языком и ряд произведений, написанных на итальянском языке, в том числе и «Божественную Комедию» Данте перевели на латинский язык.