Есть еще одно классическое свойство щей: они должны быть густыми. «Густота» достигается не только количеством всего, что варилось, но и добавлением муки, либо крупы, либо полным развариванием нескольких картофелин с их растолчением прямо в кастрюле.

Часа через два-три щи готовы. При подаче надо не забыть их «забелить», то есть добавить в тарелки-миски сметаны и украсить свежей зеленью укропа и петрушки. Многие любят в конце добавить тертого чеснока.

Помним мы и о такой особой русской штуковине, как суточные щи. Это и сейчас встречается в меню многих ресторанов. Но там их делают с нарушением технологии: им просто дают настояться в течение суток. А по-старинному их сперва часа на четыре оставляют в остывающей печи или укутывают, а потом на сутки отправляют на холод или даже на мороз. Замороженные блоки щей люди, бывало, брали с собой в дорогу.

Напоследок покажем, каких затруднений стоит англичанам и немцам написать по-своему простое двухбуквенное русское слово «щи». Англичанин меньше чем пятью буквами не обходится: shshi, а немец и вовсе в расход входит: schtschi – 8 родных немецких букв как одна копейка!

Щука  

В иллюстрированных азбуках к букве «Щ» чаще всего дают картинку «щука». Признаться, для очень многих людей этим встреча со щукой и ограничивается. На всю жизнь. Часто ли ее встретишь в рыбных отделах супермаркетов? Да еще целиком? Специально не подсчитывал, но мне кажется, что нечасто. И тем не менее слово это важное и используется чаще, чем контакты с самой рыбой.

Щука – это, конечно, в основном еда. И рецептов ее приготовления – множество, разных блюд – не сосчитать.

Но щука – не только еда. Щука – рыба сказочная, волшебная. Емеля-то действует «по щучьему велению». В русских сказках встречается немало рыб – и ерши, и плотвички, и налимы… Роли и функции у них бывают разными: то они чьи-то жертвы, то изворотливые хитрюги… Или вот пескарь: он «премудрый»  – по  Салтыкову-Щедрину. Премудрый-то он премудрый, да конец его вот каков: «Что тут случилось – щука ли его заглотала, рак ли клешней перешиб, или сам он своею смертью умер и всплыл на поверхность,  – свидетелей этому делу не было. Скорее всего, сам умер, потому что какая сласть щуке глотать хворого, умирающего пискаря (так у автора.  – С. Б.), да к тому же еще и премудрого?»

А вот щука – что-то вроде Мефистофеля: вроде как помощница, но знающаяся с нечистой силой. Возможно, щука выделена на эту особую роль потому, что и в водоеме у нее положение особое: она тут хозяйка, она – главная. Вот пусть и тут – среди «главных» слов побудет.