Теперь о главном: штопор в моей жизни. Сейчас я откупориваю бутылки, находясь дома. У меня есть несколько разных штопоров, чаще других использую «балеринку». Вне дома мне уже давно не приходится откупоривать бутылки. В ресторане это делает официант, а на пикники я что-то давно не выбираюсь. А вот раньше…

Раньше восклицание «Штопор забыли!» раздавалось часто… Это была моя молодость, прошедшая в одной из винодельческих стран. Поэтому выпивали вне дома очень часто. И отсутствие штопора никогда не служило препятствием. Два самых распространенных способа. Первый – выбить пробку путем постукивания по донышку. Самый быстрый способ – снять башмак и либо положить его на твердый пол, либо приложить к стене. И тогда, не опасаясь разбить бутылку, можно колотить донышком довольно сильно – так, что пробка выходила наружу с одного-двух ударов. Второй популярный способ – просто протолкнуть пробку внутрь бутылки. Я это почти всегда мог сделать пальцем: крепкие были пальцы. Но можно использовать и что-нибудь подручное, подходящее по диаметру. Карандаш не всегда подходил: в  мягкую пробку он мог просто вонзиться. Встречаются и очень плотно сидящие пробки – обычно в старых марочных дорогих винах. Тогда без штопора не обойтись. Выбить такую пробку можно, но это варварство: вино высокого класса не надо так встряхивать! Но обычно, когда пьют «в подворотне», такого сорта вина не встречаются. А у молодых – простых столовых ординарных – пробки извлекаются без особых затруднений.

В статье «Штопор», возможно, кто-то ожидал почитать про критический режим полета самолета, означающий его «снижение по крутой нисходящей спирали малого радиуса с одновременным вращением относительно всех трёх его осей». Штука эта опасная, если пилот не обучен приемам выхода из штопора. Сейчас штопор – фигура высшего пилотажа, которую выполняют преднамеренно. Первым в истории, кто преднамеренно вошел в штопор и вышел из него, был русский летчик Константин Арцеулов, осуществивший это в 1916 году. А первым, кто вывел самолет из штопора, свалившись в него непреднамеренно, был англичанин Уилфред Парк (1912).

Щ 

Щ 

Щи  

Щи не входят в число блюд, которые я часто ем. Уж и не вспомню, когда это было в последний раз. Но вот слово «щи» оказалось более важным, чем блюдо щи. Оно стало чем-то вроде символа русской кухни и атрибутом поговорок: «щи да каша – пища наша», «где щи – там и нас ищи»  – это, видимо, указание на характерный запах: «щаной дух». Наконец, знаменитое «это тебе не лаптем щи хлебать». Вспомним также известное выражение «профессор кислых щей». Знатоки утверждают, что сей профессор относится не к тем щам, о которых мы говорим, а к разновидности кваса, называемого «кислые щи». Не знаю, так ли это… Может, и выдумка. Нет, не то выдумка, что род кваса называли «кислые щи»  – это подтверждается и  Гоголем, и  Пушкиным, чьи персонажи пьют кислые щи в бутылках, причем даже в театре, а то, быть может, выдумка, что «профессор» отнесен именно к квасу, а не к первому блюду: кислые щи не обязательно квас, это могут быть просто кислые щи…