Напомню, мы читаем текст из раздела «Даты»  – о том, какие даты и в каком качестве впечатываются в сознание, картину мира, мировоззрение. И рассматриваем это на примере одного, отдельно взятого «мозга»  – моего.

1945

Год победы. (См. 9 мая.) Этот год – наряду с 1917-м – относится к поворотным точкам, к точкам бифуркации мирового исторического процесса. Потому что ход истории, ее содержание, смысл, цели, формы существования, этические, религиозные и идеологические ценности, мировая культура во всех ее проявлениях на всей планете – все это пошло так, как пошло, именно и только потому, что в том году СССР со своими союзниками победил гитлеровскую коалицию. Одержи победу другая сторона – весь мир был бы существенно иным.

То, что нынешняя власть из инстинкта самосохранения использует Победу 1945 года в качестве «точки сборки» и «скрепы», понятно и показательно. Это действительно скрепа, существующая в душе каждого.

1950  

Год моего рождения. Разумеется, наряду с днем рождения, год рождения для меня лично весьма важен и приятен на слух – этого достаточно, чтобы заслужить место в книге, мною написанной.

Чем он еще примечателен? Чего-то сопоставимого с моим появлением на свет я, разумеется, усмотреть в нем не могу: ну, корейская война шла, ну «ленинградское дело» было, ну Тьюринг придумал тест Тьюринга, ну  Рэй Бредбери написал «Марсианские хроники»…

Пожалуй, одной дополнительной описательной характеристики этот год заслуживает: это последний год первой половины XX века. Стало быть, я родился в первой половине XX века. Ни особого значения, ни смысла в этом замечании нет, но бывает, что хочется щегольнуть собственной древностью, как бы дающей право (или хотя бы оправдание) на дополнительную безапелляционность высказываний…

1961  

Основная ассоциация, связанная с этим годом у большинства людей, это, конечно, полет Гагарина в космос.

С утра 12 апреля я был на тренировке по плаванию в открытом подогреваемом 25-метровом бассейне. По окончании тренировки – часам, наверное, к 10–11 утра, точнее уже не помню – все толпились в душевых и раздевалке: мылись, обтирались, одевались… Из тамбура, к которому примыкала маленькая тренерская комната, донесся приковывающий внимание сигнал из радиоточки: первая фраза из «Широка страна моя родная», исполненная на виброфоне. Это был известный сигнал-заставка для сообщений особой важности. Тревожно повторяясь несколько раз, эти звуки настраивали на ожидание чего-то очень важного и, в общем-то, плохого: что-то случилось! Поэтому кто-то из ребят в наступившей тишине произнес то, о чем подумали все: «Война началась…»