Интересна судьба и жизнь праздничных дат. Довольно быстро праздник или начинает жить своей жизнью, или вообще не оживает. За двадцать лет новейшей истории России не удалось оживить ни одной даты, хотя усилий приложено немало, но не откликается душа народная на призывы несимпатичных ей глашатаев, на высосанные из сумерек политизированного сознания события.

Ожившая дата и связанное с ней событие воспринимаются и остаются жить, оставаясь зачастую лишь поводом для возникших ритуалов. Ритуалы становятся самоценными.

Ритуал 7 ноября состоял из официоза, воспринимаемого именно как официоз, и народной стихии, обеспечивающей реальную жизнь праздника. Частью ритуала была и демонстрация. Она была и частью официоза, стремившегося наполнить ее политическими смыслами. Смыслы вливались в праздничные толпы, но не очень-то растворялись в них, оставаясь как частички какого-то присутствующего, но почти лишенного эмоциональной окраски вещества. Транспаранты, лозунги, портреты – все это было обязательным дополнением к главному – кусочно-непрерывному шествию толп людей, объединенных своими организациями, по улицам городов. Апофеоз шествий – выход на центральную площадь, где установлена трибуна, на которой стоят партийные и хозяйственные руководители, а возле нее на почетных местах – передовики производства и «знатные труженики». Обычно на этой площади стоял местный памятник Ленину, что полностью соответствовало смыслу праздника – годовщине Великой Октябрьской Революции 1917 года, организатором и вдохновителем которой и был В. И. Ленин. Я напоминаю об этом в том числе и потому, что уже народилось и выросло поколение, которое не знает, что это был за праздник.

Мне кажется важным объяснить, что это был действительно праздник, действительно общенародный. Его ждали, к нему готовились и праздновали своим нутром, а не просто по указанию. И на демонстрации ходили не потому, что заставляли – хотя случалось и это,  – а потому, что самим хотелось. Хотелось увидеться с друзьями, хотелось пройти по улицам, по проезжей части, освобожденной на этот день от движения транспорта, хотелось побыть в атмосфере своеобразного советского карнавала. Радостный цветовой фон – «посмотри в свое окно – все на улице красно» (снова Маршак). Радостная приподнятая музыка, звучащая и из уличных громкоговорителей – были такие в давние времена – и от оркестров: во всех крупных организациях были свои самодеятельные духовые оркестры. Даже в некоторых школах – в моей, например,  – были свои оркестры. Играли они и марши, и вальсы, и популярные песни: «…видишь, музыка идет, там, где шли трамваи»  – опять Маршак.